Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли

Глава 19. Шарлотта Эверли

На пороге стоит Шарлотта, застенчиво улыбаясь. Что могло понадобиться дочери лорда Эверли от новой кухарки? Еще пряников? Так они в свободном доступе на кухне. Тогда что?

— Можно войти? — тихо спрашивает Шарлотта.

Киваю, и девочка, проскользнув в комнату, садится на краешек кровати, с очаровательной улыбкой глядя на меня.

— Я хотела поблагодарить вас за ужин. Все было очень вкусно, особенно пирог, — чинно произносит она. Так и вижу воспитание строгой и чопорной мисс Финч! Наверное, таким сорванцам, как Шарлотта и ее брат, нужна именно такая сухая и сдержанная гувернантка.

— Благодарю, — так же чинно, в тон девочке, отвечаю я. — Рада, что ужин пришелся по вкусу.

— А тетя Грэйс просто любит все критиковать, — добавляет девочка, закатив глаза. — Не обращайте на нее внимания.

— Спасибо за совет, — говорю, еле сдерживая улыбку.

— И еще… — во взгляде озорницы мелькает смущение. — Я хочу извиниться за лягушку. Нам с Альбертом показалось хорошей идеей посадить ее под крышку. Но… папа все нам объяснил. Простите, мисс Анна, что мы вас напугали.

Не ожидала я такой откровенности и раскаяния от этой маленькой проказницы. Видимо, строгое воспитание дает свои плоды, пусть даже и скрывает за учтивостью живой и непоседливый характер.

— Все в порядке, Шарлотта, — стараюсь говорить как можно мягче. — Я понимаю, это была шутка. Главное, что вы осознали, что она была не совсем удачной.

— Альберт еще не осознал, — со вздохом отзывается девочка. — Но мисс Финч говорит, что мужчины взрослеют и умнеют позже, чем женщины. Так что у него есть шанс!

— Интересная мысль, — соглашаюсь, продолжая скрывать улыбку. — Она всегда так говорит?

— Почти всегда, когда Альберт проказничает, — отвечает Шарлотта. — Иногда мне кажется, что все его любят больше, чем меня. Поэтому больше прощают.

В ее голосе слышится легкая грусть, и я машинально тянусь к ней, чтобы приобнять. Но тут же останавливаюсь, вспоминая о своем месте. Я всего лишь кухарка, а она — дочь лорда. Нельзя переходить границы.

— Не думаю, что это так, Шарлотта, — говорю я. — Просто мальчикам нужно больше внимания, чтобы не наделать глупостей.

— Может быть, вы и правы, — задумчиво произносит она. — Мисс Анна… А вы долго будете у нас работать?

В ее больших глазах заметна надежда, и я понимаю, что для этой девочки мое появление в доме — не просто смена кухарки.

— Пока не знаю, Шарлотта, — отвечаю честно. — Но пока я здесь, обещаю, что буду готовить для вас самые вкусные пироги.

— Спасибо, мисс Анна! Вы такая добрая! — внезапно Шарлотта вскакивает с кровати и обнимает меня, а потом оглядывается на столик: — Ой, а что в этом горшке?

— Улитка, которую вы с братом притащили сегодня из пруда.

— Она ведь необычная, правда? — Наклонившись над горшком, девочка внимательно смотрит на моего нежданного питомца. — Она растет! И какой красивый след оставляет!

Заглядываю в горшок и ахаю от удивления.

Улитка действительно стала больше, ее раковина переливается всеми цветами радуги, а след, который она оставляет на стенке горшка, светился ярче прежнего, наполняя комнату запахом цветущего сада.

— Мне тут подсказали, что это создание может стать моим фамильяром, — задумчиво объясняю ей.

— Наверное, из-за того, что вы рядом, она так похорошела, — говорит Шарлотта. — Вы знаете, что не у всех магов бывают фамильяры? Только у каких-то особенных! Надо спросить мистера Беркли, он точно знает все о фамильярах.

— Действительно, как я не догадалась! Он же учитель!

— Можно было бы спросить папу, — чуть помедлив, добавляет Шарлотта. — Но я не хочу его расстраивать…

— Почему?

— Его расстраивают все разговоры, которые могут навести на мысли о… маме, — вздохнув, признается девочка. — Мама владела магией. Какой-то особенной, очень милой, так папа говорил. И у нее был настоящий фамильяр. А когда мамы не стало, ее фамильяр тоже умер — от тоски…

— Да, папу лучше не расстраивать, — соглашаюсь я.

— Я знаю, что он до сих пор тоскует по маме… — шепотом продолжает Шарлотта. — Один раз я видела у него в глазах слезы, когда он смотрел на ее портрет. Он думает, мы с Альбертом слишком маленькие и ничего не понимаем, но на самом деле мы все видим.

Сердце сжимается от сочувствия к этой маленькой девочке, так рано познавшей горечь утраты. Пусть она даже не помнит мать, но жить, никогда не узнав, что такое сидеть у мамы на руках, чувствовать ее тепло…

Вот она, едва заметная нотка грусти, пронизывающая все поместье. То, что чувствуется в поведении лорда, что мелькает в глазах леди Эверли. И сколько бы ни веселились ребятишки, тяжесть потери лежит, словно невидимый груз, сковывая радость и светлые воспоминания.

Шарлотта, несмотря на свой юный возраст, чувствует боль отца и старается оберегать его от новых ран. Эта забота трогает меня до глубины души.

— Ты очень чуткая девочка, Шарлотта, — тихо говорю я, не в силах сдержать теплоты в голосе. — Твоя мама наверняка гордилась бы тобой.