Кукушки не рассказывают сказки

Глава 17

Из тумана зависшей над столом тишины всех вывел Егор.

— Вы знакомы? — он перевел взгляд от своей девушки к Степану и обратно. Не дождавшись ответа, совсем некультурно кашлянул.

— Нет.

— Нет.

Так же, как и минутой ранее, ответили они в унисон. Бледный румянец тонкой пленкой покрыл женские щеки и нырнул за вырез легкого платья. Девушка опустила взгляд на стол, слегка нахмурилась и посмотрела на Егора. Улыбнулась ему теплой улыбкой с проскользнувшей в ней ноткой извинений.

Знаменский вдруг почувствовал себя третьим лишним, но уходить не хотелось. Ноги будто приросли к полу, плечи, затянутые в ткань кителя, передернулись. В его ушах все еще звенел белый шум, виски покалывало от ворвавшейся в кровь тонны адреналина.

— Наш ресторан сопровождал прошедший показ, — с трудом оторвав взгляд от девушки, размытые образы которой мучали его по ночам, Степан перевел его на важного для Каримова гостя. — Перед ужином я некоторое время присутствовал в зале.

— О, я тоже там присутствовал, — Егор усмехнулся. Залом на мужском лбу расправился, и он заметно выдохнул. Но цепкий взгляд все еще таил в себе невысказанные вопросы, которые в итоге все же сорвались с губ. — Так, значит, там вы и познакомились?

— Нет, не совсем.

Она молчала. Знаменский бросил еще один короткий взгляд туда, куда тянуло магнитом, но девушка безразлично водила кончиками пальцев по салфетке, словно разговор не имел к ней никакого отношения.

Оставаться в зале было глупо.

— Прошу меня простить. Работа не ждет, — Знаменский кивнул и указал на тарелки. — Надеюсь, ужин вам понравится.

Как бы не кричала душа и не ныло сердце, Степан силой воли развернул себя и направился на кухню. По пути поздоровался с несколькими гостями, принял комплименты по поводу блюд и, кажется, даже остановился у другого стола и перебросился парой фраз.

Знаменский плохо помнил, что говорил и что делал в следующие десять минут после того, как отошел от стола, за которым сидел Савин со своей девушкой. Он чувствовал себя предельно странно. Тело двигалось на автомате, руки по заученному сценарию сервировали тарелки у стола раздачи, уверенный спокойный голос руководил командой. Но душу отчего-то царапали беспризорные кошки, требующие внимания и заботы.

Она сделала вид, что не узнала его. Но заданный на выдохе вопрос кричал об обратном. А покрывший кожу румянец подсказывал еще кое-что: верность для нее была превыше всего. И, находясь рядом с Савиным, она не считала правильным даже ничего не значащий разговор с шеф-поваром, принесшим комплимент.

Степан не хотел следить за их столиком. Но открытая кухня не помогала, делала только хуже. Взгляд нет-нет и съезжал с тарелок на дальний угол зала. Им было хорошо вместе. Девушка улыбалась, и хоть Степа и видел лишь ее профиль, успел заметить искрящиеся счастьем глаза и искренние волны тепла, которые она раз за разом отправляла в сторону Егора.

Заказ для них Степан собирал с особым удовольствием. Еще с большим — наблюдал за первым кусочком, отправленным в рот, и блаженной улыбкой на женском лице секундой после.

Дальше стало совсем туго. Мысли нестройным рядами блуждали в голове, тревожа и отвлекая. Взгляд все чаще стал останавливаться на далекой от него девушке, и Знаменский, разозлившись, полностью погрузился в работу. Пришел в себя лишь когда су-шеф мягко коснулся мужского плеча и показал пустую ленту чеков. Степа выдохнул, поблагодарил всех за работу и, оставив помощника за главного на время десертов, вышел из кухни.

Служебных помещений в ресторане было достаточно много. Вместе с обязательными и привычными: холодильной камерой, складами для хранения продуктов, «Кабинетом заседаний», раздевалкой для персонала и комнатой отдыха для них же, здесь были раздельные для мужчин и женщин душевые и несколько отдельных кабинок уборных. Стафф-зона[1] располагалась в основной кухне, чуть в стороне от кондитерского цеха.

На улице, во внутреннем дворике — оборудованная курилка хотя большинство персонала не имели такую вредную привычку и удобные кресла, чтобы можно было отдохнуть или вдоволь напитаться витамином D в светлые теплые дни. Выйти во внутренний дворик можно было из раздевалок или через дверь, которая была в том же коридоре, что и уборные основного зала. Но на ней размещалась табличка служебного помещения, и еще ни разу посетители по ошибке или случайно не оказывались по ту сторону ресторанной жизни.

Степан устало опустился на плетеное кресло и подставил лицо под касания теплого, с нотками свежести ветра. Вечерние сумерки уже вступили в свои права и окрасили небо исчезающими всполохами не так давно яркого, пусть и затухающего солнца. Тяжесть прошедшей смены легкой волной накатила на сильное, натренированное мужское тело, превращая сперва икры, затем бедра и поясницу в тяжелые стотонные камни. Степа знал, стоит посидеть чуть дольше, и подняться сил уже не будет. Он сделал глубокий вдох, медленно выпустил воздух из легких и на мгновение зажмурился. Зажал пальцами переносицу и поднялся.

Во время ужина, особенно такого сложного, как сегодня, персонал ресторана: его команда или официанты не выходили во внутренний дворик. Если было совсем невмоготу, на пару минут прятались в комнате отдыха, чтобы перевести дыхание. Каждый знал и не раз прочувствовал на себе чудодейственное влияние свежего воздуха и мягкого сидения кресел на улице. И каждый знал, как сложно потом снова возвращаться за работу. Поэтому внутренний дворик обычно заполнялся людьми после закрытия ресторана. Здесь повара, администраторы и официанты пили вечерний кофе, ужинали или просто разговаривали перед тем, как разъехаться по домам.