Кукушки не рассказывают сказки

Глава 20

Счастливой сложную субботнюю смену сделала новость о том, что Егор и Соня Савины брат и сестра.

Узнав, Степе даже не было стыдно за то, что он вторгся в личное пространство девушки и узнал не только ее имя и место работы, но и статус отношений Савина и Сони. И они, на счастье Знаменского, оказались семейными.

После их случайной встречи в ресторане Степан долго не мог уснуть. И темной ночью, сидя перед распахнутым окном в своей квартире, много думал. Не в его принципах влезать в отношения людей, но уснуть удалось, лишь когда он осознал и принял тот факт, что готов побороться за Соню. Нет, не пытаться разрушить чужие отношения, но осмелиться и попросить у жизни единственный шанс. А знаком, что еще не все потеряно, стала новость следующего дня: Егор и Соня — брат и сестра.

Следующим хорошим знаком для себя Степа посчитал согласие Сони. Возможно, кто-то счел бы присланные десерты неуместным поступком, и Знаменский волновался, что Соня одна из них и не примет коробку с фирменной лентой. Он, словно мальчишка у дома девочки, что нравится, волнуясь, ждал возвращения курьера. Когда увидел знакомое лицо с растянутыми в улыбке губами, шумно выдохнул.

Дальше были конфеты, чуть позже — пирожные. Он аккуратно, стараясь не передавить, все глубже и глубже утягивал и себя, и Соню в болото заинтересованности, всей душой надеясь, что оно превратится в спокойное море влюбленности, на пути которого уже не стоял статус «чужая девушка».

Записки стали своеобразным ритуалом, который Степа придумал и от которого сам же и страдал. Он играл в одни ворота, и спустя две недели ему отчаянно захотелось не только говорить, но и слушать. И он рискнул.

В ответ получил такое долгожданное:

«Мне жаль, что мешаю вам спать».

Всего несколько слов, но они сладкой паутиной патоки растянулись в душе, скрепляя и напитывая внутренности такой необходимой сейчас надеждой.

Степа отбросил записку, сложил руки в кулаки и выкрикнул негромкое: «Да!». Отмахнулся от озадаченных и любопытных взглядов поваров и скрылся в своем кабинете. Руки профессионала зачесались, голова начала судорожно пролистывать сотни страниц с рецептами, записанными на подкорку и корнями, проросшими в мысли, раздумывая, чем в следующий раз удивить Соню.

А ему хотелось: и удивлять, и радовать, и, наконец, снова увидеть, как она от удовольствия опускает ресницы, а пышные губы растягиваются в улыбке.

Степан обожал кухню, искренне и беззаветно любил готовить. Но еще ни разу в жизни он не получал такого удовольствия, как когда готовил для Сони. Замешивая тесто, сильное сердце в мужской груди выбивало неровный ритм, больно ударяя в ребра. Укладывая новое пирожное в коробку, руки дрожали, как у первокурсника на важном экзамене. Вдоль позвоночника челночным бегом носилось волнение, сковывая затылок холодом, а поясницу обдавая жаром, в моменты, когда он ждал возвращения курьера.

И ответов. Больше всего Знаменский ждал ее ответов.

«Рецепт совсем новый. Что думаете, Соня? Стоит рисковать и удивлять гостей сочетанием острого и сладкого?»

«Меня вы удивили. Зачем лишать других такого удовольствия»

«Вы любите музыку, Соня?»

«Предпочитаю книги. Жаль, что времени для чтения удается выделить совсем немного»

«Спорт?»

«О, нет))) А у вас?»

«Плавание. Помогает расслабить мышцы и сохранить спину»

Короткие острожные вопросы со временем переросли в сложные глубокие темы. После месяца переписок Степа без страха мог спросить, как прошел Сонин день, и был уверен, что она ответит.

«Дождь. В такие дни, как сегодня, мне тоскливо. Одиночество под звуки барабанной дроби по окнам ощущается ярче. А вы любите дождь, Соня?»

«В детстве любила, потому что знала, что от любой непогоды меня защитят. Сейчас дождь — это просто вода, падающая с неба»

В ресторанной суматохе, слыша свое имя, Миша, не стесняясь, вздыхал и шел переодеваться. На раздаточном столе его ждала новая коробка.

Кажется, когда первые месяц такого странного общения подходил к концу, Степа впервые задумался о том, чтобы попросить у Сони номер телефона. Усмехнулся, не понимая, почему идея не пришла в голову раньше, но не стал торопить их только-только взошедшее на ровные рельсы общение.

Но еще спустя две недели сил не осталось. Переписка затягивала, превращаясь в привычку. Томительное ожидание Миши стало раздражать. Ведь он мог ее видеть, разговаривать с ней, а Степе доставалось лишь несколько строк выведенных размашистым почерком на дизайнерском картоне. Ночи превратились в сущее наказание, мучая мысли неясными образами, а дни потеряли свои краски.

Степе нестерпимо сильно захотелось вновь увидеть Соню. И, затолкав поглубже благородство, он попросил, понимая, что рискует вдребезги разбить раскрытую душу.

«Выпьете со мной кофе, Соня? В среду в 12.00, кафе «Чертополох» на углу Звездной и Набережной. Я буду ждать вас»