Кукушки не рассказывают сказки

Глава 21.1

Под глухие удары сердца Соня крепче сжала ручки сумочки. Знаменский сканировал лежащие на столе ладони, но стоило ей сделать первый шаг, словно почувствовал и вскинул взгляд. Замер на мгновение, уголки мужских губ дрогнули в улыбке и Степа поднялся со стула. О чем кричали женские глаза, Соня не могла знать, но в его плескалось счастье, замиксованное с волнением.

— Добрый день, Соня.

В кафе было довольно шумно. В обеденное время у прилавка со стеклянной витриной толпились посетители. Рядом, за длинным столом вдоль окон, сидя на высоких стульях, гости пили кофе и наблюдали за прогуливающимися по набережной людьми. Негромким разговорам совсем не мешала фоновая музыка, а изюминкой в приятной какофонии звуков был перезвон колокольчика над дверью, который раздавался каждый десять минут и говорил лишь о том, что кафе пользовалось популярностью.

Но весь шум вокруг будто исчез, когда Соня села за столик. Поставила сумочку на низкий подоконник, сцепленные замком пальцы спрятала на коленях. Волновалась, каждую секунду ощущая на себе пристальный мужской взгляд.

— Простите, я не… — отчего-то захотелось оправдаться. Соня почувствовала, как запылало ее лицо, и подняла взгляд, услышав теплое:

— Все не важно, Соня. Вы пришли, — он улыбнулся, и на щеках появились ямочки, едва заметные под двухдневной щетиной.

— Вы тоже, — под одеялом теплого мужского взгляда Соня буквально почувствовала, как нервозность схлынула, позволив легким вновь наполниться воздухом. Она склонила голову и прищурилась.

Степа быстро взглянул за окно и снова посмотрел на Соню.

— Странно, знаю, но… — пожал плечами, — утром делал для вас яблочный штрудель, а потом почувствовал острое желание снова вернуться сюда. Не думал, честно говоря, насколько это глупо. Собрался и поехал.

Женские ладошки вспотели. Соня прекрасно понимала, о чем он говорил. Она ощутила тоже самое, сидя в студии. Поэтому сорвалась с места и заказала такси. Степа замолчал, посмотрел на нее, безмолвно прося объяснений.

— Я люблю штрудель, — но их не было. — С корицей, — Соня сглотнула и повела головой в сторону витрины. — А почему именно это кафе?

Глаза Знаменского загорелись, улыбка стала еще шире. Он качнулся вперед, бросил тихое: «Я сейчас вернусь» и поднялся. Пока он о чем-то разговаривал с девушкой-продавцом, Соня незаметно вытерла вспотевшие ладошки, тряхнула головой и зажмурилась, пытаясь успокоить взбесившееся сердце.

Степа ушел, и звуки вернулись. Колокольчик снова окутал помещение веселым перезвоном, ушей коснулись тихие разговоры посетителей.

— Вы здесь когда-нибудь были, Соня?

Знаменский вернулся, держа в руках две красивые керамические тарелки с небольшими кусочками торта на каждой. Обе поставил перед Соней. Она качнула головой.

— Я на это и надеялся.

Степа улыбнулся, поправил закатанные к локтю рукава рубашки и сцепил пальцы замком. Женский взгляд невольно коснулся загорелых ладоней, пробежался по рисунку выпуклых вен, запоминая каждый, и пересчитал белые полоски заживших порезов. Кажется, их было четыре.

— Сонь, — Степа тихо окликнул, и она почувствовала, как жаркий огонь румянца обжег шею и щеки. Подняла глаза и столкнулась с глубокими водами спокойного океана. — Кафе, почему оно…

Соня неловко поерзала на стуле и прочистила горло.

— Да, кафе.

— Я хотел, чтобы вы попробовали вот это, — он подтолкнул к ней тарелки.

— Это что-то странное, авторское или опасное? — нотка скепсиса не укрылась от Знаменского. Он усмехнулся и склонил голову.

— Вы мне доверяете?

— Нет, конечно, — безапелляционное «Нет» рассмешило обоих. Степа кивнул.

— Правильно. Но все же попробуйте.

Его энтузиазм заряжал. Соня вздохнула и опустила взгляд. На белой керамической тарелке с изящным объемным рисунком лежал кусочек торта. Привычную прослойку из крема разбавлял бисквит нежно-зеленого цвета с мелкими вкраплениями. Второй слой крема был щедро усыпан кусочками клубники.

— Шпинат? — в ответ на предположение Степан качнул головой.

Отмахнуться от пристального мужского взгляда перехотелось. Он не пересекал черту приличий и не ранил. Наоборот, ласкал и, казалось, укутывал в нежные объятия. Поэтому Соня без стеснения отломила кусочек торта и сомкнула губы вокруг вилки.

Вкус оказался необычным. Теплым и слегка травянистым. Нотки, напомнившие шпинат, быстро сменились ярким сочетанием сладкой клубники и острой зелени с перечным привкусом. Соня закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и разгадать ингредиенты, но ничего не приходило в голову. В ней мысли нестройным хором наперебой кричали лишь о незабываемом удовольствии.

— Расскажете, что в нем?

— Только после того, как попробуете вот этот, — Степан аккуратно отодвинул тарелку, чтобы на ее место поставить другую.

В противовес белой, эта тарелка была насыщенного синего цвета, который становился еще глубже, когда на него падал солнечный свет. В середине — прямоугольный кусочек торта, только на этот раз без кремовых слоев. Запах бисквита песочного цвета с нежно-сиреневыми вкраплениями, украшенного ажурной сеточкой глазури, невесомой вуалью касался носа и заставлял в нетерпении ерзать на стуле.