Куплю маму для сына. Дорого

3

Глава 3

-Вот ты мне скажи. Тебе почему всегда больше всех надо? Почему я должна бросать “жирную” клиентку, которая собирается отсудить у благоверного, миллиард и нестись вытаскивать тебя из кутузки? Ответь мне, Марго,- Машка злится. Пиджак свой дорогой одергивает постоянно, который сидит на ней, к слову, превосходно. Она не я. Мы полные противоположности. Сестры, но разные как бриллиант и булыжник. И булыжник, как вы догадались, я. Машка супер удачливый дорогой адвокат, мамина гордость, я - разочарование, имеющее два высших образования и протирающее дешевые брюки в магазине, воняющем кормом для собак.- Между прочим, тебя хотели за нападение на сотрудника при исполнении натянуть. Считай с кичи спрыгнула. Можешь праздновать. Не каждый день корячится пять лет за прогулку до магазина. Кстати, в тюряге бы тебя уважали. Шутка ли, погон "мусору" оторвать.

- Прекрати. И не выражайся, я просто думала, что это пранк какой. А мальчик... Можно подумать ты бы прошла мимо, — морщусь я, стягивая с себя растянутое худи. Сходила, блин, в магазин за авокадо. Знала бы, в каком куртуазном обществе проведу полтора часа своего выходного дня, нарядилась бы “покрасивше”. А то бомж и проститутка выглядели гораздо приличнее меня.- Маш, этот мальчик...

- У этого мальчика все шоколадно, Рит. И судя по форме закрытого пансионата для детей с особенностями развития, обучение и пребывание в котором стоит столько, что тебе и мне не снилось, его родители не просто не бедные люди, а космически богатые.

- Но ребенок несчастен. Богатые получается тоже плачут. И фамилия... Блин, у него наша фамилия. Как он оказался на улице? Как? Это же не щенок, за которым не доглядели. Ребенок, маленький и беспомощный.

- Просто однофамилец. И я совсем не хочу знать, чей он. Этот ребенок чужой и проблемный. Ты лучше думай о себе. Мама с ума сходит...

- Боже, ты ей рассказала? - у меня аж горло от ужаса спирает. Хотя, если бы мама узнала, что ее вечную головную боль загребли сотрудники полиции, от кутузки не осталось бы даже решетки.

- Нет конечно, ты что? Я же тебя люблю, и пока не готова есть кутью на твоих поминках. Но... Слушай, я готова помочь во всем тебе, психолога оплачу, хочешь?

- Зачем еще?

- Ну... Слушай, Марго, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Серега ушел, диагноз... Детка...

- Да уж,- выдыхаю я. Вот уж не думала никогда, что родная сестра решит меня мозгоправу сдать.- Знаешь, Машка, что больше всего меня пугало в нашей с Сереней сосуществовании? Не то, что я понимала, что рано или поздно он меня предаст. И даже не то, что я останусь одна.

- А что? - Машка смотрит на меня с жалостью. Черт. Самый поганый ее взгляд. Эта чугунная дюймовочка так смотрит обычно только на убогих умирающих животных, которых тащит с улицы с самого детства. И эта женщина упрекает меня в том, что я помогла ребенку, нуждающемуся в помощи.

- То, что после секса с ним я думала зафаршировать курицу к обеду, или на шампуре ее гриловать, - хмыкаю я, отвернув лицо к окну.- Знаешь, Маш, что мне сказал Сереня, когда уходил? Что из жалости жить с уродкой не может. Что у него в планах дети, а я... Я уродка. Так что не нужен мне психолог. Лучше помоги оплатить ЭКО. У меня полгода всего. И яйцеклеток по счету. Получается мой бывший, не так уж не прав. Оказывается он отцом мечтал стать,- я хмыкаю, стараясь скрыть боль. Но Машка все видит. Все-все. Мне никогда ничего от нее не удавалось скрыть.

- Бесплодие - не уродство, Ритусь,- ох если бы сейчас моей сестре попался под горячую руку Сереня, она бы его вывернула на изнаку, слишком хорошо я знаю вот это ее выражение лица. Мамины гены. В мне вот не досталось совсем этой яростной генетики, поэтому наверное я урод во всем.- А этот придурок просто скот. Сам он уроду уродский. Какой из него отец? Как из говна пуля, блин. Ритка, послушай, я попробую кредит взять, в конце концов машину продам. У меня пару дело наклевывается очень денежное. Что-нибудь решим. Может...

- Не может, нет смысла. Я совсем не уверена, что хочу родить от донора из пятьсотсемидесятой пробирки. А мужика нет нормального рядом. И знаешь что я хочу сейчас? Знать, что мальчик в порядке. Ты это можешь?

- Даже и не6 буду стараться. Рита, забудь. Это чужой ребенок. У него родители, которые тебя могут закатать под землю, за твой дурацкий интерес и меня заодно. Мальчик живет в пансионе для детей с различными задержками развития. И спрятали его туда не просто так. Есть люди, которым не нужна огласка. Я думаю и фамилия у пацана липовая. Собирайся, поедем с тобой поедим где-нибудь. Отвлечемся.

- Нет, я поеду в полицию. Пусть мне объяснят, что стало с ребенком,- упираюсь я. Мне не дает покоя жалобный голосок мальчика, который звучит в моей голове непрестанно. Когда его уводили он смотрел на меня таким больным взглядом, что я чуть не сошла с ума. И сейчас не могу думать ни о чем, кроме маленького найденыша, невесть каким злым роком оказавшегося на улице.

- Дура, да? - заводится Машка. Если она сейчас оседлает метлу, будет очень плохо.

- Ты умная. Когда ты ворона домой приволокла мне с вырванным крылом, я слова не сказала.

- Гектор нуждался в помощи. И он говорить научился и вообще... У него не было никого. А у пацана есть родные. Очень серьезные родные, до которых нам как до луны.

- И малыш которого я нашла нуждается в помощи,- уже кричу я, чувствуя себя выжатой словно лимон, до основания. Машка права. Права во всем. Я пытаюсь свою боль и свое горе заместить. Заполнить пустоту. Но этот ребенок не мой. Он чужой. У него есть родные. А то, что он назвал меня мамой... Черт, ребенок особенный, с отклонениями развития, кто его знает, что там в голове его. Я нафантазировала себе... Но он одинок. Он одинок, и я знаю это точно. И ничего не могу поделать.

- Ну хорошо. Я позвоню сейчас в полицию. Рит, не надо. Не плачь.

- Маш, у меня никогда не будет такого счастья,- всхлипываю я, уткнувшись носом в ткань дорогущего пиджака сестры.