Лавка ведьмы "Сладкая жизнь"

Глава 28

— О том, кто такие Родственные Души, я расскажу тебе позже, когда ты придешь в себя, — проговорил медленно Рональд. — А пока что спрошу: у тебя были серьезные отношения на Земле? Что-то, о чем ты не можешь забыть?

— Нет, — легкомысленно пожала плечами я. — Никакой безответной или страстной любви, если ты об этом. Я — совершенно свободный человек, поэтому горю желанием оставаться им и впредь. Ты мне не интересен, Рональд, ни как жених, ни как чело… оборо… в общем, живое существо.

— Не верю. Родственными Душами не становятся, если нет глубинного интереса к другому существу.

— Ну, хорошо, — лучезарно улыбнулась я. — На этот раз я соврала. У тебя внешность модели. Ну, знаешь… Хотя нет, не знаешь. В общем, я бы с тобой переспала. Но и только. Выходить за тебя замуж из-за постельных игр я не вижу смысла.

— Животное желание? — в глазах Рональда сверкнул синий огонь. — Не очень хорошая основа для будущего брака.

— Конечно, — покладисто кивнула я. — Для будущего брака с тобой, уточню, нужна другая основа. Кроме верности, полное послушание, желание угодить мужу и слепая вера в то, что каждое его действие правильное. Я все верно перечислила?

— Я не тиран, — поморщился Рональд.

— Разве? — удивилась я. — А ведешь себя именно так. Ты точно знаешь, что и от кого тебе надо, и добиваешься своего. Не спрашивая других, заметь. Спорим, ты даже лавку запретишь мне иметь?

— Зачем она тебе после свадьбы? — удивился Рональд.

 — Да хотя бы затем, что я всегда о ней мечтала еще там, в другом мире, —  я улыбнулась, снова, и снова – весело. — Ты, Рональд, всегда и во всем руководствуешься правилами. А в жизни есть еще и чувства. Подумай об этом хоть пару минут. Может, тогда тебе станет многое ясным.

— Сначала ты называешь меня тираном, а теперь сухарем, — я видела, что Рональду не нравится столь желанная им правда, но остановиться не хотела. Просил — получай. — Что еще ты обо мне думаешь?

— Ну… Например, что ты привык к страху со стороны, если не подчиненных, то населения уж точно. И он, этот страх, заменяет тебе уважение, любовь, благоговение, да что угодно. Боятся – значит, все идет правильно, да, Рональд? И от меня ты ждешь страха. А я тебя не боюсь. Вернее не так. Боюсь стать твоей женой, потому что тогда ты посчитаешь, что я полностью в твоих руках. А я слишком слаба, чтобы постоянно с тобой бороться. Но как начальника какого-то там отделения или родича императора я тебя не боюсь. Но ты уверен в обратном, потому что привык видеть страх везде, где появляешься. Хватит правды?

— Ты слаба? — Рональд, казалось, не услышал моего вопроса. — Ты себя недооцениваешь, Мари. Думаю, как только ты станешь моей женой, то постоянно будешь требовать новых свобод, причем не криками или истериками, а взглядом теленка, отлученного от коровьего вымени. Именно так ты и смотришь, Мари. «Я — испуганное создание, пожалейте меня, не обижайте меня».

 — Теленок, так теленок, — легко согласилась я. — Мы закончили, Рональд? А то скоро пойдет откат, я стану рыдать и каяться.

— Хотел бы я посмотреть на это зрелище, — проворчал Рональд. — Но да, на сегодня мы закончили.

Хлопнула дверь. Я осталась в комнате одна.

До конца дня я ловила отходняк, рыдала и помогала Еве готовить ужин. К изделиям на продажу меня не пустила Сандра.

— Ты сейчас на покойника похожа, — категорично заявила она. — С таким твоим настроем завтра весь город будет рыдать от жалости к себе.

Я не спорила. Настрой у меня действительно был отвратительный. Откровенность перед Рональдом далась мне тяжело. Я вдруг поняла, что, кроме секса с ним, мне все же придется выйти за него, этого самоуверенного и бесчувственного чурбана. А я так не хотела потерять свою свободу!

Усевшись на кровать за полчаса до ужина, я тяжело вздохнула. Свобода. Похоже, я нашла причину, которая, кроме отсутствия любви, не дает мне радоваться приближавшейся свадьбе. Я желала остаться свободной, независимой ни от кого, включая дражайших родственничков Рональда. От них, блин, в первую очередь! Не станешь же постоянно принимать настойку Сандры. А в нормальном состоянии я боялась с ними общаться.

К ужину я спустилась хмурая, злая и обиженная на весь мир.

— Скажешь хоть слово — выселю на улицу к мусорным бакам, — пригрозила я Барсику, уже сидевшему за столом.

— Давно пора, — проворчала Ева. — Может, научится вести себя нормально.

Барсик раздраженно сверкнул глазами, но благоразумно промолчал. И правильно. После разговора с Рональдом я готова была перебить все мужское население этого мира.

— Мари, тебе конверт, — сообщила Ева, ставя на стол готовое блюдо: картошку, тушенную с мясом и овощами. — С императорскими вензелями. Я в гостиной оставила, на журнальном столике.

Я только поморщилась. Кто еще мог мне писать, кроме Рональда? И вот что еще ему от меня понадобилось? Виделись же сегодня!

Конверт я оставила на потом, а пока решила плотно поужинать. Вдруг растолстею, стану некрасивой и Рональд от меня, наконец-то, отстанет. Мечты, мечты…

После картошки мы набили животы сырниками с вареньем, запили все это фруктовым морсом и разошлись по комнатам.