Ледяной предел

Глава I. Ихор

К каждому выходу следует подходить ответственно, готовиться к нему не как к приключению, но и не принимая его по глупости своей за бытовую рутину. Даже опытнейшие следопыты не устают повторять, собирая нас, зеленушек, в круг — тот, кто выходит наружу, наивно полагая, что всё-то ему нипочём, что всё там ему уже привычно и ничто не в новинку, тот как раз завтра и не вернётся.

Увы.

Уходили и не возвращались с выхода силачи, способные самостоятельно, без помощи силовых ходулей подняться с пола. Пропадали с концами разведчики со многими сотнями километров, исхоженных там, за стенами пилона. Те же из них, что всё-таки возвращались, лишь таращили слепые бельма, бормоча себе под нос невнятицу про белых демонов ночи, источающих текучий ихор на головы самозванцам, смеющих посягать на неподвластное им внешнее пространство.

Страх и ужас, в общем, — хмыкали следопыты, тут же понукая нас собираться в путь.

Потому что следопытов мало, нас, зеленушек, много, и каждодневные нужды пилона суть наше молодое дело, унц-доц, шагом, шагом. Прятаться некогда, жалеть не о чем, двигаем строем в светлое будущее, где каждому из нас наверняка настанет пора вот так же весело, с шутками и прибаутками, наставлять в путь новое поколение зеленушек.

Почему бы и нет. Да, работёнка наша опасна и трудна, но поскольку ты родился здесь, то и пригодиться тоже, будь спокоен, тебе придётся здесь же, в родной трибе. А значит, чего его, выхода, зря бояться. Собрался с духом, прочитал мантру скороговорки, очертя себя по пузу от плеча к плечу да загибая пальцы. Унц-доц-трец, каждая подсистема проверена, каждый зелёный огонёк посчитан, каждый актуатор проверен в конечных положениях и между ними, давление, объём, напряжение, заряд, уровень расходников, герметизация оболочек «защитника», как слышно, как слышно, приём.

Вот как раз без «приёма» на этот раз и обойдёмся. Ни к чему это, покуда есть нехорошее подозрение, что тут-то меня и повяжут, как говорится, под белы рученьки и на допрос — чего это ты, зеленушка, удумал такое?

А ничего не удумал. Рутинный выход, туда и обратно, каждый день так хожу, пилон сам себя не обустроит, реагенты сами себя не доставят по месту. Вот и журнал подтвердит, следите за руками.

В общем, выход мой на любой, даже самый пристальный взгляд выходил самым обыкновенным, рутинным можно сказать мероприятием.

Если бы таковым вовсе не был.

Заканчивая речитатив, всегда поневоле касаешься полупрозрачной опалесцирующей коры пилона там, где уже серебрится от сотен одинаковых движений зеркальная проплешина полированного моноволокна.

Увидимся, родимый пилон, оставайся с миром. На счастье, на удачу. Там, снаружи, она всегда пригодится.

С этой мыслью мне оставалось лишь сделать первое машинальное движение вперёд, перенося центр тяжести и подавая мощность на актуаторы.

Пора, а то поди так скоро меня хватятся.

«Защитники» наши хоть и горазды делать за тебя всю работу, однако сами по себе двигаться не обучены, и каждое движение в них приобретается исключительно точным, выверенным физическим упражнением. Даже самая неопытная зеленушка на выходе становится подобна хорошему танцору — трудится, потеет, ловит ритм и баланс, скорее гарцует, чем шагает, и когда на тебе помимо тяготения неизбежной гравитации собственного тела в довесок ещё три сотни килограмм «защитника», сам подумай, в какую цену тут любая ошибка.

Первым делом нас, зеленушек, учат банально подниматься после падения. Вот как есть кладут ничком и приказывают — поднимайся теперь без помощи извне. Пока не сумеешь, тебе не то что выход, самостоятельное перемещение в ходулях по палубе не положено. Большинство, конечно, в итоге осваивает, отныне свысока поглядывая на иную бесполезную поросль, которым покуда не дано увидеть собственными глазами черноту неба и голубое черенковское свечение ледяных скал. Осваивает только лишь затем, чтобы накрепко зазубрить — если остаётся у тебя хотя бы малый шанс не упасть, лучше не падай. Здоровее будешь. Здесь у нас каждый знает — падение с высоты даже битого метра чревато переломанными рёбрами, а потенциально и скорой смертушкой от банального удушья.

Понуро топая в ритмическом шаге сквозь высверленный древними мастерами тоннель в непроницаемой внешней коре пилона, невольно хмуришься. Мне до сих пор и без того едва удавалось отгонять прочь лихие мысли, но тут уж меня окончательно накрывает. Глупость, полный идиотизм. Зеленушка, в одного прущаяся наружу, ишь, чего удумал, следопыт хренов.

Сказано тебе было — поумнее тебя найдутся, и посноровестей, куда ты лезешь, какого суёшься?

Остаётся лишь тряхнуть дурной головой, отгоняя запоздалые мысли. Решение принято, довольно лишних сомнений.

Силовая перчатка манипулятора решительным движением продавливает мембрану выходного тамбура. В отличие от холодящей коры мёртвого пилона, эта на ощупь будто живая, тёплая. Субъективное ощущение обеспечивала обратная связь актуаторов, но всё равно приятно. Как будто бездушный механизм тебя и правда обнимает, провожая в дорогу. Только он один на целом свете.

Да и плевать. На выход! — сам скомандовал, сам исполнил.

Небеса этого мира обрушиваются на голову случайного зрителя подобно непроницаемому беспросветному пологу. Сколько ни смотри на них, каждый раз в первые мгновения хочется отчаянно проморгаться — глухая безынформативная клякса жирного ничто на месте ещё секунду назад бывшего вполне работоспособным поля зрения.