Лекарь для проклятого генерала драконов

Пролог 3

Я ликовал. Здесь не останется выживших. Пустыня поглотит и живых, и уже мертвых.

Но останется победитель.

И в мир мертвых я пойду с ятаганом в руках, и мне не будет стыдно перед друзьями за этот бой.

Мой последний бой...

Я отомстил за всех.

Подняв голову, издал последний победный крик.

Тьма ведунов все еще сопротивлялась буре, пытаясь спасти своих хозяев. Но для них все уже было кончено, просто они еще не смирились.

Ветер пел. Красный от крови песок поднимался к небесам.

Тела моих друзей и поверженных псов медленно исчезали.

Выдохнув, я опустил плечи. Силы иссякали. Теперь лишь дождаться костлявой и уйти с ней в забвение.

Внезапно что-то острое вонзилось в спину.

Вздрогнув, я качнулся вперед, но удержался. С невероятным усилием завел руку назад и выдернул из поясницы метательный нож. Он рассыпался в моей ладони, обращаясь в прах. Вверх взвилась темная туманная дымка.

Проклятие! Прощальный подарок врага.

Засмеявшись, я сбросил хлопья черного пепла в песок.

Такая нелепость — тратить оставшиеся силы на того, кто и так уже мертв.

Теперь я — проклятый генерал драконов.

Какая честь!

Подняв окровавленную руку, убрал с глаз темно-рыжую прядь волос.

Буря усиливалась, теперь уже без моей помощи. Ее вой убаюкивал и успокаивал.

Еще немного... Несколько вдохов... и все.

Воткнув ятаган в песок перед собой, я вслушивался в песню пустыни. Это последняя радость, что мне осталась.

Живых здесь больше не было.

Я последний...

А значит, победитель!

Засмеявшись, я упал навзничь, сжимая рукоять в руке.

... А время шло. Я все еще дышал. Тяжело и надрывно. Ветер стихал. На ярко-оранжевом ковре пустыни причудливые узоры выплетали песчинки. Я наблюдал за их передвижением и не понимал, почему все еще дышу.

Руки ломило от боли, но при этом я совершенно не чувствовал ног. Клинок, что вонзился в поясницу, заразил тьмой. Я видел подобные раны, после них милосердно добивали.

Но я все еще был жив.

Закрыв глаза, медленно впадал в беспамятство, надеясь, что на сей раз все...

Слышал голоса друзей. Их веселый смех и браваду. Треск костра и запах жареного мяса. Наше последнее утро. Миг, в котором мы все еще были живы.

Но, открывая глаза, я обнаруживал себя все еще лежащим среди песков. И я готов был выть от несправедливости.

Я должен уйти с ними, как и положено оталу.

Должен!

Знал, что они ждут... Но смерть не находила ко мне путь.

Она словно испугалась меня забирать.

Меня, сильнейшего генерала пустыни!

Повелителя бурь!

Того, кто не знал поражений.

И я лежал на песке и смиренно ждал ее. Ждал, как милую подругу.

Но она все не шла.

Солнце медленно склонялось к ровному горизонту, освещая последними лучами барханы. Редкие колючие кусты отбрасывали длинные тени.

Всматриваясь в слепящий парящий диск, с ужасом понимал, что все еще жив.

Рана от клинка немела. Тело сковывало холодом.

Ноги... Я не чувствовал их. Совсем.

Это не давало надежды на спасение. Магические раны не подвластны даже самым сильным целителям.

Так что меньше всего я желал, чтобы меня нашли.

Если выживу — останусь калекой.

Да и то ненадолго. Это будет агония длиною в год, может, в два...

Закрывая глаза, я пытался найти в себе хоть крупицы магии, чтобы заставить песок разверзнуться и поглотить меня.

Но, похоже, и на это я был уже не способен.

... Пустыня пела...

Ночной ветер шуршал песчинками.

Я не понимал, сколько прошло времени. Первая это ночь или нет. Губы, потрескавшиеся до крови, едва шевелились в глухой молитве. Я звал милосердную смерть...

Но услышал не ее. Хлопки крыльев. Возможно, они показались мне...

Кто-то коснулся плеча.

— Да легко сдохнуть, племянник, — это не про тебя, — раздалось над самым ухом. — Ты что удумал! Да без тебя обречены все мы!

На мою спину надавили, и я зашипел. Боль накрыла с новой силой.

— Это генерал Аяз Бурхан?

Еще один голос врезался в мое сознание.

— А ты что, ослеп и отала своего не признаешь! — сидевший надо мной громко прокричал. — Это мой племянник, и он жив. Везучий ты, ублюдок, — добавил он куда тише. — А значит, и я вместе с тобой. Не вздумай сейчас умереть!

Давление на рану ослабло, и я снова потерял сознание.