Лекарь для проклятого генерала драконов

Глава 19

Я сидела и старалась вести себя как можно тише. Не хотелось превращать этот ужин, устроенный в честь нас, в место для выяснения отношений.

Да, я пыталась сгладить недопонимания. Скупо улыбалась, не вмешивалась в разговоры.

Но, видимо, мое молчание было истолковано как проявление слабости и подчинения. Мужчины наглели, чувствуя безнаказанность, вседозволенность. Им на развлечение зверушек за стол посадили. На меня постоянно бросали тяжелые взгляды, изучали, брезгливо кривясь.

В зале звучала музыка.

Практически обнаженные ведьмы извивались перед мужчинами, предлагая себя и тряся... Боги! Я выдохнула. У них тряслось буквально все — от груди до зада. При этом каждая пыталась переплюнуть соперницу в привлечении внимания тала. Нелеи опускались на колени и чуть ли не стелились к ногам мужчин.

А те воспринимали их как... мебель. Вот стол, вот стул, вот ведьма задом по полу елозит.

Отец ел, Комир тоже смотрел перед собой словно слепой.

Остальные...

— Ты права, Сабрина, — тихо шепнула я, — лучше наших драконов, магов и перевертышей никого нет.

— А я тебе сразу говорила, — она закивала. — Чего было сюда тащиться!

— Простите, но вы неправы, — нас услышал тот светловолосый Метин. Он расположился сразу за отцом и, кажется, не стесняясь, грел уши. — Нельзя по одному судить обо всех.

Мы с Сабриной переглянулись и замолчали.

Еще и наглости хватает подслушивать.

Кроме хлеба, есть нам с подругой откровенно было нечего. Заметив это, отец разлил нам сюрпу по чашам и опустил в нее немного баранины и овощей из главного блюда. С другой стороны Комир поставил непонятно где добытые нарезанные соломкой сырые овощи.

— Это блюдо отала, — возразил этот мерзкий Хакан.

Он протянул руку, чтобы забрать...

Зал сотряс звериный рык. И непонятно, кто рычал громче: брат или сам генерал Аяз.

— Пошел вон! — голос отала походил на шипение пустынной красной аштаи, что смертельно жалит любого, кто смеет к ней приблизиться. Его зрачки вспыхнули яростным пламенем. — Убирайся с моих глаз!

Талы мгновенно втянули головы в плечи. Все, кроме Волкана.

Хакан растерянно осмотрелся, поднялся и, склонив голову, вышел из зала. Все это в просто мертвой тишине. Музыка смолкла, ведьмы замерли и, кажется, даже не дышали.

Непонятно, на что этот Хакан рассчитывал таким вызывающим поведением. Может, думал, что найдет поддержку в лице других талов. Или действительно настолько ненавидел женщин.

Стало совсем гадко на душе.

Сглотнув, я попыталась улыбнуться оталу Аязу и даже подняла тарелку с этими странными овощами, чтобы вернуть, но его взгляд стал еще страшнее.

Резко передумав, я взяла кусочек и отправила в рот.

Вкуса не почувствовала. В груди сердце билось так быстро, что оглушало.

Снова заиграла музыка и, кажется, стала громче. Словно по какому-то сигналу, три танцовщицы-нелеи, призывно виляя бедрами, двинулись к правителю. Окружили и, извиваясь, принялись тереться о него, как блудливые кошки.

Это был откровенный соблазн.

Что-то неприличное. Вульгарное. От стыда я не понимала, куда смотреть. Ткань то и дело задиралась, и мелькали женские ягодицы.

Удары в барабаны становились все быстрее. Женщины упали на колени и затрясли грудью. Так пошло. Они прогибались перед Аязом, выпячивали зады...

Мне уже даже бульон в горло не лез. Я подняла голову и вдруг встретилась с оталом взглядом. Он смотрел на меня, не отрываясь, и словно не замечал их. Такая пустота в глазах, обреченность.

Эти ведьмы, играющие в желание и страсть, не трогали его.

Боль.

Ему было физически больно от того, что они задевали его тело, сдвигали кресло. Поджав губы, я не знала, что делать. Проявить сочувствие — значит раскрыть его состояние перед всеми.

— Интересно, как танцуют при дворе императора? — тал, сидящий чуть в стороне от меня, заинтересованно склонил голову набок.

Я молчала и ждала, пока ответит отец. Но генерал Ярвен делал вид, что не замечает ничьё присутствие за этим столом.

Отец разозлился и теперь ярко демонстрировал это.

Видимо, это поняла не одна я, вот отсюда и вопросики. Подлизывались.

Потерять союзников в Южной империи означало сдать себя врагам.

— Я однажды был на ужине... такое короткое слово, — подхватил посыл второй. — Бале. Вроде так. Женщины там действительно сидели за одними столами с мужчинами. И еще у них были карточки, куда мужчина записывался на танец. Правда... танцевали так странно.

Мы с Сабриной продолжали молчать. Я так и вовсе цедила мелкими глотками сюрпу. Вкусной оказалась, наваристой.

Отец, отодвинув тарелку с мясом, вытирал пальцы. Столовые приборы у пустынников, похоже, отсутствовали.

Разговор за столом снова сошел на нет. Девицы, оставив в покое отала Аяза, уползли к центру зала и призывно изгибались уже там.

— Я никогда не был в империи, — тихо произнес он. — Но слышал много. Например, что когда приглашают в гости пустынника, то стараются сделать так, чтобы он чувствовал себя комфортно. Там уважают гостей. А вы сегодня меня опозорили. Хакану можете передать, чтобы вообще мне на глаза не попадался.

Это был выговор всем. При этом отал не стеснялся нашего присутствия.

Видимо, ему было уже настолько плохо, что не до деликатности.

— Да, правитель, — талы слаженно склонили головы.

И снова взгляд Аяза на меня.

Расстраивать его не хотелось. Пришлось выдавить из себя улыбку.

Он и вовсе почернел лицом.

Отвернулся и уставился снова в никуда.

Ужин был испорчен. И мне было неприятно это сознавать.

Мужчины переглядывались, что-то тихо шептали друг другу.

Не выдержав, я аккуратно сжала запястье отца. Он повернул голову.

— А почему у нас не готовят такой вкусный бульон? — я указала на чашу.

— Ну почему же, готовят. Спроси у Юниль, она тебе подскажет рецепт. На Севере в деревнях зимой — это первое блюдо.