Лекарь для проклятого генерала драконов

Глава 20

Ужин продолжился. Гремела музыка. За моей спиной змеями извивались женщины. Мужчины обсуждали положение дел в империи и пустыне. Торговые пути. Затрагивали и Север. Видимо, и туда желали направлять обозы с товаром. Я слушала внимательно и не встревала.

И не потому, что мне нечего было сказать. Просто не хотелось расстраивать и без того усталого отала. Его взгляд постоянно останавливался на мне. В глазах скользила мука и обреченность. Порой гнев, раздражение.

А я молчала.

Баранина на блюде застывала, покрываясь белой пленочкой жира. Мужчины, не замечая этого, продолжали есть.

В какой момент из зала исчезли ведьмы, я не заметила. Просто музыка перестала играть. Талы, уже, кажется, и не замечали меня с Сабриной. В разговор нехотя включился и Комир. Его ответы и вопросы на дощечке считывали все.

— Вы, наверное, устали, леди Даррина, — не ожидая вопроса, я вздрогнула и уставилась на отала. — Вас могут проводить в комнату. Политика и торговля женщинам не интересны.

— Ну почему же? В родном поместье я часто собираю продовольственные обозы для рынков Драгонеста. Торгуем в основном травяными сборами и специями. У нас большие теплицы. В них работают послушницы богини Яники. Так что тема мне близка. Но вы правы, я устала с дороги.

Талы разом впились в меня взглядом.

— Генерал Ярвен, ваша дочь — торговец? — решился на вопрос Метин.

— Дара — мой первенец, — нехотя ответил отец. — На ее плечах лежит многое...

— Но она женщина... — перебил его.

Он скривился, но продолжил:

— Тал Азват, в империи женщины имеют равные права с мужчинами. Дочь одинаково хорошо готовит, торгует и владеет мечом. Она — мой первенец. Но вот чего она точно никогда не будет делать — это танцевать перед мужчинами, предлагая себя. Вот это для нее действительно было бы оскорблением.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

На меня же снова таращились все, и интерес их мне совершенно не нравился.

***

Солнце скрылось за ровной линией горизонта. Здесь, в пустыне, оно казалось больше и до странного красным. А во время заката и вовсе кровавым.

И если днем в комнате было невыносимо душно, то стоило опуститься первым сумеркам, как начинало стремительно холодать. Взяв с постели вязаное толстое покрывало, я вышла на террасу.

Пустыня жила своими особенными звуками. Не слышно было привычного стрекота насекомых. Зато пел ветер. И не шелестом листвы в кронах деревьев, а шуршанием песка, который был здесь повсюду. Даже на полу в комнате. Похоже, с ним здесь просто не боролись.

Это как неотъемлемая часть интерьера.

Поёжившись, я завернулась в плед полностью.

Несмотря на усталость, спать не хотелось.

Идти в библиотеку, чтобы найти интересную книгу, тоже было лень.

Здесь всё настолько было по-другому, что я терялась.

Эти талы... Как можно вообще так относиться к женщине?

Отвратительно. А ведьмы... Да они готовы были облизывать своего владыку, чтобы попасть к нему в постель.

Мне его даже жалко стало. Неужели не видят, что отал испытывает боль? Не знают, что в таком состоянии ему как бы не до плотских утех?

Хотя, может, это я чего-то не понимаю.

Скользнув пальчиками по гладким перилам из отполированного белого дерева, прошлась вперёд.

Взгляд зацепился за небольшую стайку служанок. Я напрягла зрение и выпустила дар. И эти ведьмы... Да и не слабые. Женщины, рассевшись на лавке кружком, весело болтали и, кажется, набивали колбаски. Перед ними стоял огромный деревянный таз с нарубленными кусками мяса и жира. Одна из служанок тут же в трех вёдрах промывала кишки.

Наверное, аристократка должна была сморщиться. А я улыбнулась. Сколько лет прошло с тех пор, как я вот так же, еще совсем маленькой девочкой, сидела и занималась той же работой. Под открытым небом. Счастливо смеясь, потому что жрицам Яники повезло выторговать заднюю ногу кабана.

Такая разная вроде жизнь. Но если всмотреться...

Я прошлась до озеленённой части террасы и остановилась там. Кутаясь в плед, наблюдала за работой. Главной у ведьм была невысокая темноволосая женщина с вздернутым носом. Отсюда было не различить, но я была уверена, что на переносице у неё имелись и веснушки. Именно она занималась кишками, ещё и зорко следила, как идёт процесс набивания мяса. Указания раздавала, где больше жира толкать, где меньше.

— ... Айна, да что ты всё придираешься... — нет-нет да слышалось возмущённое.

— А ты делай как надо, — ворчала она в ответ. — Чтобы и к столу стыдно не было подавать.

Я засмеялась. Такая молодая, а гонору!

— Кажется, тебя что-то развеселило, лера Даррина?

Услышав знакомый голос за спиной, вздрогнула и обернулась. Та единственная дверь, что вела в эту часть террасы, оказалась открыта, а на её пороге, в кресле, сидел генерал Аяз.

— Тал Волкан сказал, что мне можно прогуливаться здесь, — зачем-то пояснила своё появление. — Но если я вам мешаю...

— Нет, — он слабо качнул головой. — Вовсе нет. При нашей первой встрече я был груб с вами, лера. Сейчас, немного всё обдумав, скажу, что мне жаль, что так вышло. Вы не заслужили и того, что было сегодня за столом. Ярвен вправе и вовсе развернуться и отбыть.

— Отец так не поступит. Вы дороги ему как друг.

— Да, — отал улыбнулся. — Он единственный, кто меня поддержал после...

Он не договорил. Ударил по подлокотникам руками и принялся выезжать из комнаты.

Дверной проем был недостаточной ширины, чтобы сделать это легко, но генерал, казалось, старательно этого не замечал.

Не выдержав, я подошла к нему и без всяких церемоний ухватилась за колёса и вытащила громоздкое кресло вперёд.

— Благодарю, — он поджал губы. — Я как-то не привык, чтобы женщина...

— Сравните меня со своими этими, которые кошки похотливые, и я оскорблюсь, — выпалила сердито.

— И в мыслях не было, лера Даррина. На вас плед, вы мёрзнете?

— А вы нет? — ответила я вопросом на вопрос.