Лекарка Тайной канцелярии. Развод с генералом-драконом

Глава 1. Развод при свидетелях

О том, что эту ночь она запомнит до самой смерти, Элина поняла в тот миг, когда музыка в бальном зале оборвалась на полувздохе.

До этого вечер тянулся почти безупречно. Под сводами Императорского дворца дрожали золотые огни, тяжелые люстры отбрасывали на мраморный пол ломкие блики, и все вокруг было соткано из победы: знамена с гербами северных полков, шелест дорогих тканей, холодное сияние орденов на мундирах, запах белых лилий, поставленных в высоких вазах у колонн. Сегодня чествовали армию. Сегодня чествовали Ардена Валька.

Генерала-дракона.

Ее мужа.

Пока еще.

Элина стояла у края зала, чуть в стороне от круга смеющихся дам, и смотрела, как свет скользит по его плечам. Высокий, неподвижный, с выправкой человека, которого не согнули ни война, ни двор, Арден будто не принадлежал шумному празднику. На нем был черный мундир с серебряным шитьем, на груди — награды, которые другие мужчины носили бы с гордой жадностью, а он словно вовсе не замечал. Лицо его оставалось спокойным, даже слишком спокойным для человека, ради которого играли трубы и поднимали бокалы.

Элина слишком хорошо знала эту неподвижность. Она всегда означала одно: Арден уже принял решение и теперь просто ждал удобного момента, чтобы его озвучить.

От этой мысли по спине пробежал холодок, хотя в зале было душно.

— Вы сегодня бледны, леди Вальк, — заметила стоявшая рядом маркиза Эннери, пряча любопытство за улыбкой. — Устали от славы супруга?

Элина повернула голову и ответила тем тоном, который годами спасал ее от светской назойливости:

— Слава утомляет только тех, кто считает ее своей.

Маркиза тихо хмыкнула, не то одобряя, не то примеряясь к новой колкости. Но продолжить не успела.

На возвышении у трона император поднял руку. Музыканты немедленно умолкли, голоса рассыпались, как стекло, и сотни взглядов обратились вверх. Император сказал несколько положенных фраз о верности короне, о доблести и служении державе. Зал внимал ему с той старательной почтительностью, какую умеют изображать только при дворе.

Потом прозвучало имя Ардена Валька.

Он поднялся по ступеням легко, почти бесшумно. Поклонился. Принял из рук императора наградную цепь. Кто-то зааплодировал первым — и тут же захлопал весь зал. Элина тоже подняла ладони, хотя пальцы у нее уже начали мерзнуть.

Арден не должен был говорить. По дворцовому обычаю ему достаточно было поблагодарить монарха и отступить на место. Но он остался стоять.

Император, похоже, это тоже понял. На секунду в зале возникло то редкое, почти животное напряжение, когда множество людей одновременно чуют чужую беду, еще не зная ее сути.

Арден повернул голову и посмотрел прямо туда, где стояла Элина.

Он не искал ее глазами. Он знал, где она.

Семь лет брака не проходят бесследно, даже если последние два из них прожиты почти в молчании.

— Ваше величество, — произнес он, и его низкий голос без усилия достиг самых дальних стен. — С позволения короны я прошу засвидетельствовать мое решение.

На слове «засвидетельствовать» у Элины внутри все сжалось.

Она не опустила взгляд. Не сделала ни шагу назад. Только пальцы сами собой стиснули веер так сильно, что тонкая кость жалобно скрипнула.

— Мой долг перед империей остается неизменным, — продолжал Арден. — Но дом, в котором нет доверия, не должен сохраняться лишь ради приличий. Посему я объявляю: с этой ночи мой брак с Элиной Вальк считаю прекращенным. Все необходимые бумаги будут поданы в канцелярию до рассвета.

Слова упали в зал не сразу. Сперва — тишина. Потом чей-то испуганный вдох. Потом шелест — быстрый, жадный, недоверчивый, как огонь, бегущий по сухой траве.

Элина услышала этот шелест прежде, чем осознала сами слова.

Развод.

Публично.

При императоре, при дворе, при тех, кто завтра же разнесет эту новость по столице.

У нее было странное ощущение, будто пол под ногами не качнулся, не ушел, а, напротив, застыл мертвее прежнего. Унижение пришло не жаром, а ледяной ясностью. Вот, значит, как. Не письмо. Не разговор за закрытой дверью. Не последняя попытка сказать ей правду, которой он так упорно избегал все последние месяцы.

Нет. Арден выбрал площадь.

Она медленно раскрыла веер. Так же медленно закрыла его вновь. Сердце билось глухо, тяжело, будто через толщу воды.

Император не сразу ответил. На его лице промелькнуло раздражение человека, которого вынудили стать свидетелем частного позора, пусть и весьма полезного для двора. Потом он перевел взгляд на Элину.

— Леди Вальк, — произнес он сухо, — вам есть что возразить?

На них смотрели все.

Ей было достаточно открыть рот и сказать правду — любую из тех правд, что жгли ее последние месяцы. Что Арден охладел к ней задолго до войны. Что в его доме стало больше приказов, чем слов. Что он закрывал перед ней двери, за которыми скрывалось нечто большее, чем обычные государственные дела. Что она устала жить возле человека, которому доверяла свою жизнь, но не могла доверить собственное сердце.

Она могла бы уколоть его здесь, на глазах у всего двора. Могла бы заставить зал ахнуть во второй раз.

Но не сделала этого.

Потому что среди сотни лиц видела только одно. И на этом лице не было злорадства.

Только усталость.

И что-то еще, чему она пока не находила имени.

Элина сделала шаг вперед. Выпрямилась.

— Нет, ваше величество, — сказала она ясно. — Генерал волен распоряжаться своей честью по собственному разумению. Я же распоряжусь своей — сама.

По залу прошел новый, уже другой шепот. Чья-то дама у колонны поспешно отвела глаза, словно ей стало неловко. Кто-то, напротив, подался вперед, надеясь на продолжение.

Но продолжения не последовало.

Император кивнул с ленивой милостью человека, для которого чужие семейные катастрофы — всего лишь пятна на скатерти.

— Стало быть, вопрос исчерпан.

Музыка не заиграла сразу. Сначала Арден поклонился. Спустился по ступеням. Прошел мимо Элины так близко, что она уловила знакомый запах морозного ветра и металла, въевшийся в его кожу после северной кампании. Он не задержался. Не сказал ни слова. Только, проходя, на долю мгновения замедлил шаг.