Лика. Повелительница демонов

Глава 5

Однажды Лика, сидя у окна, вдруг с изумлением увидела на дороге, ведущей к подъёмному мосту, многочисленную кавалькаду. Среди знати справедливо считалось, что дизельный мобиль может быть любого цвета, если он чёрный.

Лика стремглав сбежала по башенной лестнице и очутилась на пороге как раз в тот момент, когда во дворе какой-то разодетый господин, поскользнулся и уронил в грязь свою шляпу и разразился проклятиями. Вслед за ним шёл подросток лет пятнадцати, одетый столь же изысканно.

Увидев Лику, господин закричал:

- Тысяча чертей! Точная копия моей кузины Сансе! Вы не возражаете, детка, если Вас поцелует Ваш старый дядюшка?

Он приподнял её и нежно поцеловал. Когда он снова поставил её на пол, девочка два раза чихнула, настолько резок был аромат духов и дизельного топлива, который исходил от одежды господина.

С приветливой улыбкой она сделала реверанс гостю, догадавшись наконец, что это маркиз Плесси-Бельер, потом подошла поцеловать своего кузена Филиппа.

Юноша отпрянул и в ужасе взглянул на маркиза:

- Отец, неужели я обязан поцеловать эту… юную особу?

- Конечно же, сопляк, пользуйтесь случаем, пока не поздно! – воскликнул знатный сеньор и расхохотался.

Выбежал старый барон.

- Маркиз Плесси! Какая приятная неожиданность! Почему Вы не предупредили по сети о Вашем приезде?

- По правде говоря, дорогой кузен, я рассчитывал проехать мимо, но нам не повезло – нас сломалась ось. Мы потеряли много времени. Приближается ночь, и мы продрогли. А Ваша усадьба совсем рядом, вот я и решил без церемоний попросить у Вас приюта. У нас с собой есть надувные матрацы и гардеробы, только укажите нашим слугам, в каких покоях нам разместиться. А мы тем временем поболтаем в своё удовольствие. Филипп, поздоровайтесь же с Вашим дядюшкой Сансе.

Не смея перечить отцу, юный щёголь покорно подошёл к барону и низко, с нарочитой церемонностью, поскольку его приветствие было предназначено человеку в простой одежде, склонил свою белокурую голову.

- Мой сын придворный комедиант, он так далёк от всякой простоты! – заявил маркиз. – Только на одно и способен – бренчать на гитаре. Я определил его пажом к одному министру, но боюсь, как бы он его не приголубил. Вы, конечно же знаете, что такое приголубить? Гы-гы.

Старый барон промолчал.

- Я Вам как-нибудь расскажу, когда нас не будут слышать эти невинные уши. Гы-Гы.

Незваные гости, которые, как известно хуже землянина, поспешили переодеваться в свои комнаты.

От Лики не ускользнул презрительный взгляд светло-голубых, холодных как сталь глаз её юного кузена, который окинул запущенную, тёмную гостиную. Оглядев с одинаковым пренебрежением тусклые лампы – светильники в стиле лофт, устаревшие и противно гудящие настенные кондиционеры.

Молодому щеголю они показались смешными, так как он фыркнул в платок.

Анжелика не спускала с него глаз, сгорая от желания вцепиться ногтями в его физиономию. Уж скорее он сам смешон со своими кружевами, пышными лентами на плечах и разрезами на рукавах камзола от подмышек до манжет, чтобы все могли видеть, из какой тончайшей материи сшита его рубашка.

Его отец, который держался проще, поклонился вошедшим дамам, подметая плиты пола красивым завитым пером своей шляпы.

– Мне неожиданно пришлось просить вас о приюте на ночь. А вот мой сын Филипп. С тех пор как вы его видели в последний раз, он подрос, но не стал от этого более любезным. Скоро я куплю ему чин полковника, служба в космическом десанте пойдет ему на пользу. В наши дни придворные пажи понятия не имеют о галантности.

Гостеприимная Орта предложила:

– Не желаете ли чего-нибудь выпить? Ведь, я вижу, вы приехали издалека.

– Спасибо. Охотно выпьем капельку тростникового вина, разбавленного водой.

Тем временем маркиз сел и, поигрывая тростью черного дерева, украшенной атласным бантом, принялся рассказывать, что он приехал издалека, что дороги отвратительны и что он еще раз просит извинить его за скромный наряд.

«Интересно, как бы они выглядели, если бы надели свои праздничные костюмы?» – подумала Анжелика.

Старый барон, которого раздражали эти бесконечные извинения, тронул концом своей палки отвороты на ботфортах гостя.

– Судя по отворотам на ваших ботфортах, дорожные патрули смотрят сквозь пальцы на протокол об одежде, разрешённой для езды на мобиле?

Маркиз скрестил ноги, вытянув их перед собой, и принялся разглядывать их.

– …Мне кажется, эта мода скоро кончится, – проговорил он. – Некоторые молодые щеголи стали носить ботфорты с такими широкими отворотами, что их уже не закрепишь, и они болтаются, так что приходится ездить, расставив ноги. А нажимать педали с высокими каблуками – одна мука. Когда мода становится неразумной, она проходит сама по себе. Вы согласны со мной, дорогая племянница? – спросил он, повернувшись к Орте.

Девочка даже покраснела от удовольствия, но ответила с непосредственностью и смелостью, которых трудно было ожидать от подростка.

– О, мне кажется, дядюшка, что мода, пока она существует, всегда разумна. Но в данном случае я, право, не могу судить, ведь я впервые вижу такие сапоги, как ваши. Вы наверняка самый модный из всех наших родственников.

– Мне приятно отметить, мадемуазель, что отдаленность вашей провинции от столицы не помешала вам идти в ногу со временем и в образе мыслей, и в вопросах этикета, да, да, этикета, потому что, знайте, в мое время девушка не позволила бы себе первой сделать комплимент мужчине. А нынешнее поколение считает, что можно… и, пожалуй, в этом нет ничего плохого, скорее наоборот. Как вас зовут?

– Орта.

– Вам надо приехать в Лунасити, Орта, и побывать на Земле, в столице нашего императора, в салонах наших «ученых женщин» и «жеманниц». Филипп, сын мой, берегитесь, похоже, что здесь, в нашем славном краю, вам придется сразиться с сильным противником.