Лорд Харманвальда

Глава 2: Браслеты на запястьях чудовищ

Каэль остановился в самом центре поселения. Там, где их только что оставили, словно поставили точку на карте и сказали: дальше сами. В руке у него была помятая карта, пережившая уже не один чужой хват и не одну нервную попытку развернуть её ровно. На запястьях браслеты, блестящие и слишком заметные, как наручники, только без цепей…

Каэль задержал дыхание, будто пробовал на вкус воздух, и только потом повернулся к Лоренсу. Кивнул коротко, не жестом дружбы, а жестом дела. Пальцем показал на карту.

— Ну? — сказал он тихо, почти не повышая голоса, хотя вокруг шла жизнь, и его слова всё равно терялись бы в ней. — Азурион выделил три места. Лес. Пещера. Лунный храм.

Лоренс стоял рядом, чуть в стороне так, будто держал дистанцию не от Каэля, а от всего, что происходило вокруг. Словно мир был слишком шумным, слишком быстрым, а ему привычнее было держаться на шаг в тени. В руках он держал трубку: белое дерево, резные орнаменты, вещи такого рода не покупают случайно и не носят просто так, “на всякий случай”. Он постукивал по трубке пальцем, выбивая остатки старого табака. Спокойно, без суеты, будто этот маленький ритуал помогал удерживать голову в порядке. Он слушал Каэля и не перебивал.

Каэль продолжил, как человек, который привык думать вслух, потому что произнесённая мысль становится твёрже. Когда ты говоришь её не только себе, но и кому-то рядом, она перестаёт быть догадкой и становится планом или хотя бы направлением.

— Нужно найти пять предметов. Лук Уклонения, Щит Гордаваль, Изумрудная морская ракушка, Шляпа с пером Феникса и фрагмент лунной черепицы. Вот эта метка на карте лунный храм. Значит, черепица, скорее всего, там. А оставшиеся… — он наклонился над картой, прищурился, провёл взглядом по линиям, отметкам и грубым обозначениям рельефа, — …разбросаны между лесом и пещерой.

Он поднял взгляд на Лоренса, проверяя не упустил ли он что-то в формулировке, в деталях.

— Он сказал, что всё собрали, и осталась только черепица. Правильно?

Лоренс выдохнул дым и спокойно поправил:

— Он сказал иначе. По одному экземпляру осталось в этих местах. А черепица всего лишь одна. И ещё… — Лоренс коротко кивнул, показывая, что ход мысли Каэля в целом верный, но не стоит разгоняться, — …в лунный храм сейчас лезть не стоит. Если там пропадают игроки, это не место для первого шага.

Каэль замолчал. Слова “пропадают игроки” звучали так, будто за ними стояло не обычное поражение и не обычная смерть, а какая-то тишина. Пустота, которая не даёт ответа. Не “проиграл”, не “умер”, а именно “пропал”. Слово было вязким, неприятным.

Он перевёл дыхание, словно отгонял эту мысль, и заставил себя вернуться к простому, к логике. К тому, что можно решить.

— Тогда сначала лес, — сказал Каэль наконец, делая выбор. — Потом пещера. Потом… черепица.

— Неплохо, — сказал Лоренс. — Давай попробуем.

Они всё ещё стояли неподалёку от здания, откуда их вывели после разговора с Азурионом. Вокруг люди ходили по своим делам, кто-то нёс корзины, кто-то спорил у лавки, кто-то тащил ткань или ящики. Лавки были открыты, на прилавках лежали вещи, которые могли понадобиться игрокам: верёвки, фляги, ножи, мелкие амулеты, одежда.

Но поверх этой обычности лежало ощущение турнира. Турнир шёл и это чувствовалось в каждой детали: в чужих взглядах, которые задерживались на браслетах; в поспешных шагах тех, кто явно спешил куда-то “по маршруту”; в том, как игроки постоянно проверяли запястья, словно убеждались, что всё ещё на месте, что всё ещё “в игре”. И именно в этот момент Каэль увидел движение.

Со стороны площади, оттуда, где было больше людей и больше шума, к дому, где находился Азурион, бежал игрок. Взъерошенный. Сбившийся с дыхания. Лицо у него было такое, будто он бежал не просто быстро, а будто его гнали. На запястье у него тоже блестел браслет. Он кричал что-то на ходу, требовал аудиенции, требовал, чтобы его услышали, будто если он сейчас не скажет, то потом уже будет поздно.

— Азурион! — вырвалось у него, когда он подбежал ближе. — Азурион, вы должны меня выслушать!

Каэль и Лоренс стояли достаточно далеко, но всё равно хорошо видели лицо того человека. Белое, влажное, потное. Глаза стеклянные, слишком широко раскрытые. Он не пытался выглядеть достойно. Он не пытался держать себя. Он был на грани.

Азурион вышел быстро. Его спокойствие было тем же, что и в тронном зале ровным. Он выглядел так, словно у него под рукой всегда есть ответ.

Игрок почти схватил его за руку. Пальцы у него дрожали.

— Вы не поверите! — голос сорвался, будто горло не выдержало. — Все мои друзья мертвы… все мои братья мертвы! Что здесь происходит?!

Азурион положил руку ему на плечо мягко, но так, чтобы удержать. Не дать схватить себя, не дать развить истерику дальше. Как взрослый удерживает ребёнка, который вот-вот сорвётся.

— Тише, друг, — сказал он. — Скажи, что случилось.

Тот наклонился, почти прижался к Азуриону, и быстро что-то прошептал. Но даже этот шёпот был таким, что Каэль и Лоренс уловили отдельные слова. Слова были рваными, как дыхание.

— …в пещере… — сипло выдавил игрок. — В пещере моих братьев разорвал огромный дракон…

Азурион отступил на полшага. На лице мелькнуло удивление. Но он тут же взял себя в руки, словно это было его ремесло: удивляться, но не показывать.

— Мне кажется, ты просто перепугался, — сказал он ровно. — Это маленькая пещера. Архимаг лично проверял её и размещал фрагменты. Драконов на этом острове никогда не было.

Игрок сорвался на крик. И в этом крике не было угрозы, а только страх. Такой страх, который ломает человеку голос.

— Уберите меня с этого острова! Все умерли! Мой брат… — он сбился, проглотил слова, задыхаясь, — Я не могу… я не могу тут…

Азурион снова положил руку ему на плечо, но теперь его голос стал официальнее, как печать на документе.

— Если хочешь выйти из игры — снимай браслет. Мы проводим тебя к набережной.