Лорд Харманвальда

Глава 3: Остров показывает зубы

Они стояли на самом краю лесной тени. Там, где свет ещё держался за дорогу, но уже уступал место прохладной сырости. Волки действительно спали. Пятна серой и бурой шерсти расплывались по склону. У некоторых лапы были вытянуты, у некоторых головы лежали на земле боком в позах, которые бывают только у существ, уверенных, что их никто не тронет.

Каэль ещё раз посмотрел на двух “союзников”. Слово звучало странно даже про себя. Слишком громкое для тех, кто появился из лесной тени и сразу предложил “группу”, как будто это могло отменить недоверие. Он видел их слишком хорошо: маленькие, жилистые, с нервными движениями, с глазами, которые постоянно прыгают по сторонам.

У гоблина по имени Фырка был короткий лук и скимитар. Лук грубый, но рабочий: тетива натянута, дерево не треснуто. Скимитар висел удобно, под руку, так носят те, кто привык хватать оружие быстро. У кобольда кинжал и праща: на вид простая, но ухоженная, с кожей, которая не растрескалась от влаги, и с плетением, не сделанным наспех.

Кобольд по имени Кусь-Кусь вдруг заговорил с той наивной убеждённостью, которая иногда звучит почти как мораль. Его тон был торжественным, будто он сейчас скажет что-то очень важное, что-то, что объясняет устройство мира и делает их всех немного лучше.

— Знаешь, почему ты родился таким сильным? — он посмотрел на Каэля, и в этом взгляде было почти преклонение. — Потому что сильный всегда должен помогать слабому.

Лоренс медленно перевёл взгляд на Каэля, словно спрашивая: “Ну что?” без слов, одним взглядом.

Каэль ответил коротким кивком.

Лоренс тут же предложил решение:

— Каэль, бери гоблина Фырку наверх. Я с Кусь-Кусем останусь внизу.

Гоблин дёрнулся так, словно его только что назначили на важную должность. Он явно не ожидал, что его не просто “возьмут”, а дадут ему роль. И это сразу стало видно по его телу: плечи поднялись, руки дрогнули, ноги сделали шаг назад, а потом он словно одумался и всё же подался вперёд.

Они двинулись одновременно. Пара наверх к башенке. Пара внизу ближе к деревьям и укрытиям, чтобы не выходить на склон раньше времени. Движение было осторожным, продуманным, без резких рывков.

И перед тем как идти дальше, Лоренс опустил руку в карман и вытащил крохотную летучую мышь. Она была маленькой, аккуратной.

— Джессери, — произнёс Лоренс тихо.

Он выпустил её в воздух, и мышь бесшумно взмыла к деревьям. Полёт был мягким, ровным, почти невидимым: тень скользнула между ветками. Лоренс следил за ней не глазами, будто чем-то внутренним, телепатическим. Он даже не поворачивал голову. Его тело оставалось здесь, но внимание словно распахнулось назад.

— Пусть будет моими глазами сзади, — сказал он вполголоса, больше себе, чем кому-то. Джессери устроилась на дереве, и лес вокруг будто стал “шире”: теперь за спиной у них был наблюдатель.

Каэль тем временем поднялся на сторожевую башенку. Дерево под ногами тихо скрипнуло. Высота давала преимущество и ощущение контроля.

Наверху, прямо на деревянной площадке, сидел барсук.

Маленький. Обычный. Без сияния, без браслета, без знаков. Никакой магии, просто зверь, который смотрел на пришельца с непониманием, как будто спрашивал: “Ты кто и почему здесь?” В его взгляде не было угрозы. Только удивление и спокойная животная уверенность.

Каэль замер.

Внизу Лоренс заметил другого барсука, похожего. И почему-то у него участилось сердцебиение. Не из-за страха перед зверьком из-за внезапного напряжения, которое трудно объяснить.

Каэль осторожно поднял ладонь.

— Тш-ш… — попытался он, как человек, привыкший к лесу.

Он потянулся к зверьку не хватая, а предлагая, как делают те, кто хочет успокоить. Движения были медленными, мягкими, чтобы не спугнуть. Он не хотел драки. Он хотел тишины.

Лоренс тоже попробовал сдержанно, аккуратно, без суеты. Он не протягивал руку резко. Он просто дал барсуку понять, что не нападёт.

Они оба сделали попытку успокоить зверей, и вначале казалось, что всё получится.

Барсук рядом с Лоренсом отнёсся к нему спокойно: улёгся и продолжил спать, будто решил “ладно, неинтересно”. Как будто Лоренс был для него просто очередным деревом.

А барсук у Каэля… оказался совсем другим.

Каэль только протянул руку и зверёк вдруг взвизгнул так, будто его ткнули ножом. Этот визг разорвал лесную тишину моментально и безжалостно: высокий, панический, без остановки. Сигнал, который будто был создан для того, чтобы будить тех, кто спит.

И волки проснулись.

Не бросились сразу, но подняли головы. Насторожились. Встряхнулись. Сон ушёл, и вместе с ним ушла возможность застать их врасплох. В воздухе изменилось всё: раньше это была картина “спящие цели”, теперь это были “живые враги”, которые уже думают и слушают.

Каэль выругался про себя коротко, зло и среагировал мгновенно. Он схватил барсука обеими руками, зажал ему пасть, прижал к себе, не чтобы убить, а чтобы заставить замолчать. Барсук вырвался бы, если бы мог. Он извивался, когти царапали рукава. Но Каэль был быстрее. Он сделал это так, как делает человек, который знает, как отключить зверя без лишнего вреда. Один правильный нажим, одно движение и визг оборвался. Барсук обмяк и повис в руках без сознания.

Внизу Лоренс увидел движение стаи и понял главное: теперь всё пойдёт иначе. Он хотел подать Каэлю знак, но расстояние и деревья мешали. Он попытался жестами. Руки, короткий мах, указание направления. Всё быстро и бесшумно, чтобы не добавить лишнего шума к уже случившемуся визгу.

Фырка на башенке смотрел на Лоренса широко раскрытыми глазами. Он стоял рядом с Каэлем слишком близко и слишком напряжённо, готовый сорваться в панику от любого движения стаи.

— Стрелять? Уже стрелять? — прошептал он дрожащим голосом.

— Нет, — коротко отрезал Каэль. — Успокойся.

Кусь-Кусь, оставаясь внизу рядом с Лоренсом, вдруг заявил уверенно:

— Он… — кобольд ткнул когтистым пальцем куда-то вверх, — …должен стрелять. Он просто… — и добавил с такой уверенностью, будто прожил с Каэлем жизнь, — …должен.