Лорд Харманвальда

Глава 4: Метка избранных

Дорога вывела их из леса быстро, зелёная сырость осталась позади, и под ногами снова появились камни, более сухие, более жёсткие. Воздух стал другим: менее влажным, зато холоднее. Ветер ощущался сильнее, словно остров здесь был более открытым, и ничто не держало тепло.

Скоро между деревьями показался каменный пролёт над тёмной водой. Мост был старым, тяжёлым, простым и без украшений, без легендарных арок и пафоса. Просто камень, сложенный так, чтобы держать вес. Под мостом вода казалась почти чёрной, и это не было “красивой тьмой”: это была глубина, в которую не хочется смотреть долго.

У моста уже кто-то был.

Каэль заметил их ещё издали: два силуэта почти посередине пролёта. Они стояли так, будто мост принадлежал им по праву. И спорили громко и зло, с тем напряжением, которое слышно даже сквозь расстояние. Подходить вплотную не требовалось: смысл разговора просачивался наружу, как дым.

На одном была деталь, от которой взгляд цепляется, как крючок: на голове у мужчины была шляпа с пером феникса. Та самая. Одна из вещей турнира. Она выглядела нелепо и вызывающе одновременно.

Вторая, женщина с оружием. Она держалась так, будто привыкла к стычкам. Скимитар висел на боку, в кобуре пистоль. Она не прятала оружие и не стеснялась его. Но даже при этой привычной собранности в ней чувствовалась нервозность: не страх слабого, а раздражённая тревога человека, которому срочно нужно пройти, а его тормозят тупостью и чужими правилами.

— Послушай меня, придурок, — говорила она, и голос у неё был резкий, уставший. — Мне наплевать на твоё состязание. Я не игрок. У меня даже браслета нет. Мне нужно найти сестру. Она припёрлась на этот остров и пропала… в каком-то храме. Я не знаю где. Отойди.

Она говорила быстро, будто боялась, что если замолчит, её снова перебьют и снова потянут время.

Мужчина усмехнулся. Усмешка была мерзкой, уверенной, как у человека, который точно знает: он сейчас сильнее.

— Слышь сюда, потаскуха. Пока мой брат не выйдет из этого храма и не вынесет лунную черепицу, никто не пройдёт через этот мост. Разворачивайся.

Слова прозвучали грязно и нарочно громко. Женщина сжала пальцы на рукояти скимитара так, что костяшки побелели. Каэль видел это даже с расстояния: рука, которая уже почти решила.

— Ты не понимаешь. Хоть десять черепиц бери. Мне всё равно. Мне нужно найти сестру.

Рядом с мужчиной было несколько людей и еще стояла старуха, маленькая, сухая, но голос у неё был как плеть.

— Никто не смеет орать на моего внука! — завизжала она и шагнула вперёд, будто собиралась броситься сама. — Заткнись!

Команда мужчины подхватила это почти хором: кто-то хмыкнул, кто-то выкрикнул “проваливай”, кто-то добавил “не нарывайся”.

Только один человек рядом с женщиной, её спутник говорил тише, осторожнее, будто не хотел, чтобы всё превратилось в кровь прямо сейчас.

— Игрис… может, не надо… может, найдём другой путь…

Его слова звучали как попытка удержать, но видно было: удержать её уже сложно. Она стояла на грани, где терпение заканчивается.

Лоренс посмотрел на Каэля.

— Поможем?

— Давай, — коротко ответил Каэль.

Вмешаться значит ввязаться в чужую драку и, возможно, заработать новых врагов. Но пройти мимо сейчас означало согласиться с тем, что мост можно “держать” силой и хамством. И ещё означало потерять возможность пройти дальше быстро.

Они двинулись к спорящим. Фырка шёл следом, стараясь держаться чуть сзади, как тень, которая теперь принадлежала им.

Лоренс остановился так, чтобы его услышали все. Он не подходил вплотную и не вторгался в личное пространство сразу, он занял позицию уверенно, так, чтобы голос разнёсся по мосту.

— Прошу прощения, — сказал он спокойно. — Я стал свидетелем вашего спора. Может, мы с другом можем чем-то помочь?

Женщина, Игрис, резко повернулась. В её взгляде мелькнуло облегчение, как будто она наконец увидела хоть одного нормального человека среди этого спектакля.

— Господи… ну наконец-то кто-то адекватный.

А мужчина даже не двигался. Он бросил взгляд на Каэля и Лоренса, как на мусор на дороге, как на то, что можно пнуть, не меняя направления.

— Смотрите-ка, — фыркнул кто-то из его команды. — Новый петух в курятнике.

Лоренс окинул говорившего взглядом с ног до головы, без спешки.

— Я ожидал встретить таких людей, как вы.

Мужчина подошёл ближе. Шагнул нагло, уверенно, как тот, кто привык, что ему уступают. И его рука вцепилась Лоренсу в одежду грубо, демонстративно, на публику.

— Судя по браслету, ты игрок? — процедил он. — Меня зовут Шмидт, это имя должно тебе сказать о многом. И если уж ты игрок, проваливай отсюда или поиграешь с моими яйцами.

Лоренс не отступил ни на шаг. Его лицо не изменилось, ни морщины, ни лишнего движения. Он будто не чувствовал чужих пальцев на ткани, будто это не имело веса.

— Послушай сюда, ты блеклое подобие бандита, — сказал он ровно, без крика. — Ты не знаешь, кто я, и ты не знаешь, кто мой друг. Мы пройдём этот мост. Либо по твоему согласию, либо без.

Он слегка поднял ладонь.

— И стоит мне хлопнуть в ладоши, как мой друг пустит стрелу тебе прямо в голову.

Лоренс сделал паузу такую, чтобы даже самый тупой понял: это не бравада.

— И теперь, Шмидт, у меня один вопрос. Мне хлопнуть?

Он смотрел прямо в глаза. Не моргал. Не отводил взгляд.

Шмидт не дёрнулся. Он был не из тех, кто падает от одного слова. Но пыл его заметно поутих, осторожность появилась там, где секунду назад была наглость. Он увидел в глазах Лоренса что-то странное. Темное.

— Ладно… — процедил он. — Тебя я пропущу. Но эту… и её “подружку” нет.

Игрис вскинулась сразу, словно пружина. Слова ударили по ней так, будто он специально искал, чем задеть. Она шагнула вперёд, и напряжение на мосту стало плотным, тяжёлым. Ещё чуть-чуть и всё сорвётся.

— Господи, ну что это такое? Мне надоело ждать. Или ты меня пропускаешь, или я вышибаю тебе мозги.