Лорд Харманвальда

Глава 6: Спасибо, которое пахнет ножом

Снаружи у входа в пещеру Игрис крутила пистоль так же спокойно, как крутила бы ключи на пальце. Движение было ленивым, привычным, будто у неё в руках не оружие, а безделушка, которую можно вертеть от скуки. Металл коротко ловил свет, то исчезая, то вспыхивая и этот блеск резал глаз на фоне камня и сырого мрака входа.

Она даже не сдвинулась с места, когда они вышли. Только подняла подбородок и бросила взгляд быстрый, цепкий, оценивающий.

— Ну и? — бросила она. — Что так долго? Я ничего не слышала. Что произошло?

Лоренс, не отвечая сразу, молча закурил трубку. Слишком быстро, с тем самым упрямым спокойствием, которое появляется у людей, когда они пытаются держать руки занятыми, чтобы не дрожали. Он щёлкнул огнивом, прикрыл ладонью, втянул дым и выдохнул его так, будто этим дымом пытался «закрыть» то, что осталось там, внутри.

Дым пополз в сторону входа тонкой серой лентой, но мгновенно рассеялся, будто даже воздух здесь не хотел ничего держать. Будто пещера отталкивала всё живое, всё тёплое, всё человеческое.

Каэль посмотрел на Игрис и сказал ровно, без приукрашивания, без намёка на шутку:

— Хорошо, что ты не пошла с нами.

Игрис прищурилась, будто хотела спросить ещё, поднять бровь, съязвить, но увидела их лица и решила не давить. Взгляд её задержался на Лоренсе, на том, как он держит трубку, как выдыхает, как избегает смотреть прямо на вход. Потом скользнул к Каэлю к руке, к знаку, к общей напряжённости, которую нельзя было сыграть. Она не увидела Фырку и все поняла. Она чуть медленнее прокрутила пистоль, остановила его пальцами и крепче сжала рукоять.

Щит Гордоваль был у них. Он висел у Каэля или был прижат к нему так, чтобы не звякнул лишний раз, чтобы не напомнил звуком металла о том, что им пришлось ради него увидеть и сделать. Сам факт, что щит с ними, должен был быть победой. Но победа ощущалась странно: тяжёлой, рваной, с пустотой там, где должно было быть облегчение.

Осталось главное: лунная черепица… и ещё одна вещь, которую они до сих пор не забыли, шляпа с пером. Та самая, что была на голове у Шмидта.

Каэль сказал это вслух коротко, без эмоций, словно перечислял пункты плана:

— Шляпа была у того ублюдка. Возможно, она будет и в лунном храме. А черепица точно там.

Лоренс кивнул.

— Тогда если храм рядом, идем туда.

***

Дорога была короткой, но шаги отдавались в голове так, будто они идут уже часами. Когда они подошли, перед ними открылся вид. Заброшенный храм. Он стоял холодный и чужой, будто не принадлежал острову. Колонны, съеденные временем: не просто потрескавшиеся, а будто выеденные изнутри так, что их гладкие когда-то грани стали шероховатыми, как старая кость. Камень потемнел, местами был покрыт налётом, местами тонкой плесенью, и всё это выглядело не как «руины», а как тело, которое долго лежало под водой и не хотело всплывать.

С потолка стекала вода медленно, равнодушно. Капли падали с одинаковой паузой, и этот ритм был неприятен: он создавал ощущение времени, но какого-то неправильного, чужого. Вода не журчала, она просто капала, как отсчёт.

На камнях были надписи на языке, которого никто из них раньше не видел. Буквы не складывались ни в эльфийское, ни в что-то знакомое, и от этого в животе появлялось лёгкое ощущение, как когда ты понимаешь: здесь написано что-то важное, но ты даже не можешь прочитать предупреждение.

Игрис сжала пистоль крепче. Пальцы её на мгновение побелели — это было почти незаметно, но Каэль заметил. Она посмотрела на вход храма.

— Моя сестра здесь.

Каэль чувствовал всё слишком ясно: метка на руке, ровное дыхание, присутствие щита, пустую чашу, которую они оставили позади, и то, как вокруг храма будто плотнее становился воздух.

— Пойдём, — сказал он.

И они вошли внутрь.

***

Первые шаги прозвучали глухо. Камень под подошвами был влажным, местами скользким. Стены по бокам уходили на несколько шагов вперёд, а дальше открывались проходы.

Каэль сделал шаг, остановился, посмотрел на развилки.

— Направо или вперёд?

Вопрос был простой, но в подобных местах простые вопросы часто становились теми, после которых кто-то уже не возвращался.

— Направо, — решил Лоренс.

Ход выводил в небольшое помещение. Комнатка была тесной, почти бытовой: не зал и не храмовый неф, а как будто боковая кладовка. Камень здесь был суше, но воздух плотнее. И почти сразу они увидели странное.

Три большие крысы сидели, прижавшись друг к другу, как дети во время грозы. Их шерсть была взъерошена, глаза слишком блестящие от страха. Они не шипели и не кидались. Они просто сидели, застыв, как будто любая мысль о движении могла вызвать наказание.

И одна из них… сидела прямо на шляпе с пером. Шляпа лежала на камне как чужое, неуместное украшение в этом сером мире. Перо, хоть и потрёпанное, всё равно торчало гордо.

— Отлично, — выдохнул Лоренс. — Удачно зашли.

Он произнёс это на выдохе, будто хотел позволить себе на секунду облегчение. «Шляпа здесь» — это был пункт, который можно зачеркнуть. Пункт, который означает: «мы не зря сюда вошли».

Крысы не нападали. Они боялись.

Каэль заговорил с крысами, заклинание ещё действовало. Он сделал голос мягким, ровным, почти дружеским.

— Здорово, крыски.

Одна крыса дёрнулась, будто от неожиданности. В её глазах мелькнуло: «он меня слышит?»

— …Ты хочешь забрать мою шляпку? — спросила она, и слова прозвучали странно: шепеляво.

— Твою? — удивился Каэль.

— Мою! — крыса затряслась, будто готова была сейчас перейти на истерику. — Он мне подарил ее! Этот… Джерри!

Имя прозвучало как ругательство. Каэль мгновенно понял: крысиный мир тут тоже живой, со своими интригами и обидами.

Крыса шепеляво добавила, дрожа, и взгляд её метнулся куда-то в глубину храма:

— Здесь что-то не то… Сегодня… не так. Всех поубивали… какие-то звуки…

Она говорила, как будто пыталась объяснить, но боялась назвать главное. Как будто в самом названии того, что происходит, было наказание. И в этот момент где-то глубоко в храме прогремел раскат грома, а сразу после странный «салютный» треск, будто рвётся электричество.