Лорд Харманвальда

Глава 7: Долг Игрис

Из глубины коридоров снова докатился грохот грома. Но это был не настоящий гром — не небо, не облака. Это было что-то внутри камня, как если бы сам храм кашлянул молнией. Следом, будто насмешкой, прошёл сухой треск, как салют, который запускают под землёй.

Шмидт-младший наклонил голову, будто прислушиваясь к шуму, и усмехнулся.

— Слышите? — сказал он. — Храм радуется. Скоро мы заберем последний артефакт.

Каэль и Лоренс переглянулись.

— На мосту мы были слишком мягкими, — лениво бросил Шмидт младший, и в голосе его прозвенела насмешка. — Надо было резать вас там. А ты… — он перевёл взгляд на Лоренса, — …ты вообще молодец. Теперь отдавай всё, что у вас есть. И мы разойдёмся друзьями.

Игрис хмыкнула, словно от скуки. Но скука у неё была такой, которая предшествует выстрелу.

Лоренс медленно выдохнул.

— Вот оно как пахнет ваше «спасибо».

— Пахнет правильным миром, — ответил младший. — Где сильный берёт. Слабый отдаёт. А ты, ничтожество… — он сделал шаг ближе, — …свою правильность оставь для девочек.

Каэль увидел, как рука старшего брата дрогнула на рукояти скимитара. Видно было: в нём боролось что-то человеческое. Он только что выжил. Он только что понял цену. И всё равно его тянуло обратно в привычную стаю, потому что иначе он не знает, кто он.

— Брат… — хрипло сказал он, — они…

— Молчи, — коротко оборвал младший. — Ты мне обязан жизнью? Нет. Они тебе обязаны? Да. Потому что без нас они бы сюда не дошли. Потанцевали и хватит.

Каэль ничего не сказал. Вместо ответа он увидел, как Лоренс сделал полшага вперёд, будто танцор, который выходит на площадку, где уже давно играет музыка, просто её слышит не каждый.

Лоренс поднял руки. Раскрыл ладони. И на его коже, от запястий вверх, по предплечьям побежали тёмные надписи.

Шайка замерла.

— Что за… — успел выдохнуть один из бандитов.

Лоренс поднял голову. И голос его стал ниже. Демонический оттенок не делал его «страшным» театрально. Он делал его чужим. Как будто в Лоренсе на мгновение заговорил не человек, а демон.

— Вы хотели танец? — сказал он. — Так потанцуем.

Он шагнул так, чтобы перед ним, в пятнадцати футах, оказались сразу трое: Шмидт-младший и двое его людей. И в этот момент из глубины храма снова докатился гром, словно кто-то там, далеко, хлопнул по камню молнией. Треск «салюта» прошёл следом.

Лоренс вытянул руки вперёд и из его ладоней вырвалось пламя. Пламя пошло широким веером, конусом, разрезая влажный воздух. Двое бандитов даже не вскрикнули нормально. Их крик оборвался на середине, потому что воздух в горле стал огнём. Один рухнул сразу, как мешок. Второй завалился на стену, цепляясь руками за камень, и соскользнул вниз, оставляя на камне полосы обгоревшей кожи.

Шмидт-младший отшатнулся, заслоняя лицо предплечьем. Пламя обожгло его, но не сожрало. Он выжил.

— Ублюдок… — выдохнул он, и в голосе было не столько боль, сколько удивление: как это «слабые» посмели?

Лоренс не дал ему времени. Он повернул голову, на мгновение, как будто разговаривал с самой тьмой и шепнул короткое проклятие. Не громко. Так, чтобы услышала только цель. И воздух вокруг Шмидта-младшего стал тяжелее. Будто на него положили мокрое одеяло, которое давит на грудь и не даёт вдохнуть нормально.

— Разберёшься с ним, — бросил Лоренс Каэлю, не отводя взгляда от шайки. — Я держу остальных.

Каэль не спорил. Он уже был в движении. Стрела ушла с тетивы коротко, сухо. Полетела не красиво, но правильно. В затылок одному из бандитов, который пытался обойти их справа. Тот даже не успел поднять меч. Его ноги подогнулись и он упал лицом в камень.

Шмидт-старший взревел и бросился на Лоренса. Его скимитар вспорол воздух. Первый удар ушёл мимо, Лоренс чуть развернулся, почти лениво, и клинок прошёл рядом с ребром, оставив только свист.

Второй удар попал.

Металл вошёл в плечо Лоренса. Кровь брызнула тёмно и быстро. Лоренс даже не вскрикнул. Он только стиснул зубы и в тот же миг вокруг него вспыхнул холод. Морозный покров — тот самый, что он накладывал на себя после волков, поднялся изнутри. Лёд лёг на кожу, на одежду, на воздух вокруг. И Шмидт-старший, ударивший его, тут же отдёрнул руку.

С ним случилось то, чего он не ожидал: мороз ударил в его ладонь, в пальцы, в кость. Холод был не «зимний». Это был холод могилы. Он обжёг сильнее огня.

— Что… — успел выдохнуть он, и глаза его расширились.

Лоренс не дал ему закончить. Он шагнул ближе и ледяная энергия, как живое проклятие, добила врага. Шмидт-старший рухнул, будто из него вынули стержень. Скимитар звякнул о камень.

— Это было твоё «спасибо», — тихо сказал он, и голос вернулся почти человеческий.

Шмидт-младший увидел это. И что-то в нём сломалось. Он выдохнул, как зверь, и рванул вперёд не к Лоренсу, а к Игрис. Потому что Игрис была его унижением.

— Это все из-за тебя, потаскуха! — выкрикнул он, и слова были грязными, как плевок. — Сейчас ты…

Он не договорил. Игрис встретила его спокойно. Скимитар в её руке блеснул. Она не уходила от ударов красиво, она уходила экономно, на миллиметр, как человек, который привык выживать среди канатов и пороха.

Шмидт-младший ударил раз. Не попал.

Ударил второй. Почти задел.

Третий удар вошёл. Клинок чиркнул по боку Игрис, разрезая ткань и кожу. Кровь пошла сразу. Игрис выдохнула сквозь зубы, но не отступила.

Её спутник жрец, тот самый тихий человек, который до этого говорил «может, не надо», наконец перестал быть тихим. Он вытащил булаву. И булава была не просто железом: она светилась, как уголь, который держат под кожей. На ней мерцало излучение, тёплое, но опасное, как солнечный ожог.

Он шагнул к одному из бандитов, который пытался схватить его за плечо, и ударил. Удар был короткий, сильный. Кость хрустнула. Свет ударил в плоть. Бандит завалился набок.

Каэль боковым зрением заметил, что один из шайки, самый невзрачный на вид среди них, тот, кого обычно не замечают, поднял руки. И на его ладонях тоже вспыхнула магия. Он раскрыл пальцы и огонь пошёл вперёд, через союзников, через всё.