Лорд Харманвальда

Глава 10: Серебро у воды

Голиаф стоял ещё секунду, огромный, тяжёлый, с молниевыми призрачными руками, которые теперь уже не рвали воздух, а будто теряли плотность. Его силуэт стал «плоским», как плохая тень на стене: в нём появилось что-то выцветшее, как в рисунке, который стирают ластиком. Как будто это существо держали здесь усилием чужой воли, а теперь отпустили, потому что время вышло.

Голиаф медленно повернул голову. Глаза его были яростны — да, в них горело бешенство, но не его собственное. В этой ярости было слишком много холодного расчёта, слишком много чужого. Лоранс заметил на груди у голиафа такой же символ как и на мужчине с большим мечом. Символ крыльев и меча посередине.

Он перевёл взгляд на тело мужчины с большим мечом, которое лежало рядом — в неудобной позе, с лицом, повернутым к камню. Потом его взгляд упал на черепицу в руке Каэля. И на метку в его руке. Каэль демонстративно снял шляпу, словно поприветствовал чужака.

— Поганые отродья… — произнёс он низко, и от его голоса будто щёлкнуло в костях. — В следующий раз… я самолично уничтожу вас. Всех.

Он говорил это не только им. Он говорил это визирю тоже, потому что взгляд его скользнул к визирю, как лезвие, которое ищет слабое место. И визирь, лежащий на камне, с оторванной рукой, с кровью на подбородке, с тёмным клинком в единственной ладони, ответил ему неожиданно спокойно.

— Пока-пока, принцесса.

Слова прозвучали почти весело. Почти издевательски. И в тот же миг голиаф впал в бешенство. Это было видно не по лицу — по воздуху. По тому, как напряжение в комнате стало плотным, как мокрый плащ. Его призрачная рука поднялась — крюк из молнии, тяжёлый, хищный — и он направил его на визиря.

Он ударил. Вернее… должен был ударить. Гром рванул так, что камень под ногами дрогнул, будто его пнули снизу. Волосы визиря, красные, мокрые от крови, поднялись дыбом, как под статическим зарядом. Но удара не последовало. Рука голиафа… начала испаряться. И через секунду гигантская фигура окончательно растворилась, будто её не было. Только запах пепла и тонкая каменная пыль в воздухе остались как доказательство, что это не сон.

Визирь лежал, тяжело дыша, прижимая культю. Он выглядел так, будто должен быть в шоке, должен задавать вопросы, должен кричать, что чуть не умер… но он просто улыбнулся. Улыбнулся так, будто всё шло по плану. Он посмотрел на черепицу у Каэля.

— Я в вас верил, — сказал он тихо. И, будто это было самое естественное на свете, добавил: — Поздравляю.

В зал влетела королевская стража. Шаги тяжёлые, строевые, металл звякает, плащи шуршат.

— Визирь! — крикнул кто-то.

Его подняли быстро, подхватили под плечи. Перевязали культю так, будто это не первый раз. И унесли — почти не задавая вопросов. Визирь успел только повернуть голову к Каэлю и крикнуть:

— Возвращайтесь в городок! Коронация пройдёт там!

***

Городок и общий зал встретил их музыкой и танцовщицами. Ткань, золото, ароматы, улыбки, крики. Все вокруг радовались и танцевали. К ним подошёл Гидеон — тот самый, который пустил их на остров. Он выглядел довольным. Как человек, который поставил на правильную лошадь.

— Я знал, что вы выиграете, — сказал он, хлопая ладонями, будто уговаривал зал радоваться громче. — Вы же не забудете про своего друга, который пустил вас на остров?

Каэль посмотрел на него и сказал ровно:

— Мы найдём тебе применение.

Гидеон широко улыбнулся, как будто это была похвала.

— Спасибо… спасибо… спасибо… — повторял он.

Архимаг Синклер стоял неподалёку и смотрел на них так, будто они нарушили его представление о мире.

— Как? — спросил он. — Как вы…

Ответа не было. Лоранс лишь улыбнулся.

Лорд Маркхэм поднялся. Голос его был сильный, торжественный, и он смотрел на Каэля с явной гордостью.

— Меня гордость захлёстывает… что выходец из Суралии… — он кивнул в сторону Каэля, — выиграл турнир.

Толпа загудела. Кто-то кричал. Кто-то стучал кружкой. Кто-то ругался от зависти. Но общий шум был один: победители.

— Я объявляю… — продолжил Мархам, — что вы являетесь законными лордами Харманвальда.

Толпа вновь загудела. Люди радовались и обнимались, даже игроки которым не удалось победить были рады.

Визирь Азурион сидел в кресле и рука у него была на месте. Как будто её никогда не отрывали. Лоранс заметил это сразу. Внутри него неприятно кольнуло. Визирь поймал его взгляд и… ничего не объяснил, а только улыбнулся.

Когда всё стихло, визирь поднялся и подошёл к ним лично.

— Лорды, — сказал он мягко. — Пройдёмте.

И добавил почти буднично:

— Я провожу вас до корабля. Если, конечно, у вас нет здесь других дел.

— Нет, — сказал Лоренс. Каэль тоже кивнул.

Они вышли на улицу. Воздух был холоднее, чем в тронном зале. У пристани визирь остановился, и протянул им руку.

Лоранс пожал руку. Рука была настоящей. Тёплой. Живой. Ни единой царапины.

Визирь посмотрел на него и сказал почти ласково:

— Удачи.

— Вас ведь ранили, кажется? Или нам показалось, - спросил Каэль.

— Мне точно не показалось, — мрачно сказал Лоренс.

Визирь пожал плечами.

— Магия нынче творит чудеса, мой друг. — Он чуть наклонился ближе. — А с тех пор, как вы можете видеть то, что другие не видят… не стоит задавать таких вопросов.

И сразу же — холодной частью голоса:

— Я очень прошу вас не разглашать никаких деталей этого турнира. А это я отдам вам, как трофей, - он протянул Лоренсу лунную черепицу.

Каэль почувствовал, как внутри поднимается злость.

— Я могу вам доверять или нет? — спросил он.

Визирь улыбнулся ещё шире, но глазами не улыбался.

— Какое объяснение вы от меня хотите?

Он выдержал паузу — ровно столько, чтобы это стало неприятно.

— Вам пора, лорды.

И к ним подошли двое стражников.

— Идёмте, идёмте.

Визирь снова ничего не объяснил. Но Лоранс понял: он знает. Он знает о знаках. О невидимом. О том, что было в подземелье. И, возможно, знает больше, чем хотелось бы.