Лорд Харманвальда

Глава 13: Лорд без стен

Ночь в Харманвальде пахла камнем, сыростью и чем-то ещё. Ветер гулял по проломам стен, шуршал по пустым коридорам, словно проверял замок на прочность, как старый лекарь проверяет кости: нажимает, слушает треск, качает головой.

Лоренс уснул не сразу. Он лежал в выделенной ему комнате — самой «люксовой», как сказал Гидеон, с медвежьей шкурой на полу и полками для книг, которые пока что стояли пустыми. Роскошь здесь была условной, как улыбка на похоронах: да, есть ковёр, да, есть шкура, да, есть камин, но всё это находилось внутри здания, которое больше напоминало пережитую катастрофу, чем замок.

Лоренс смотрел в потолок и слушал, как где-то далеко глухо стонет древесина. Замок дышал. Замок жил собственной болью.

Он закрыл глаза.

Сон пришёл медленно, как туман с озера. И вместе с ним пришло то, что он не мог забыть. Сначала — огонь. Он видел, как пламя ползёт по крыше его дома, как глотает балки, как вырывается из окон и окрашивает ночь в жуткий оранжевый цвет. Слышал треск, похожий на хохот. Слышал крики, которые уже невозможно было спасти. Потом — запах. Смола, горящая ткань, жар, который обжигает кожу.

Он видел обугленные тела. Видел руки родителей, которые больше не могли обнять. Видел лицо матери — не лицо уже, а страшную маску, которую огонь оставил вместо человеческих черт. И рядом — тело отца, будто жизнь вырвали из него.

Кто-то сказал: «Твой отец был мошенником».

Кто-то тогда сказал: «Это расплата».

Кто-то тогда сказал слишком много.

И всё это впилось в Лоренса, как заноза. Он жил дальше, улыбался на людях, учился выживать, выигрывать, держать меч и держать лицо. Но внутри него была одна незавершённая вещь — та, что не давала покоя ни днём, ни ночью.

И вот — щелчок. Будто кто-то пальцами щёлкнул рядом с его ухом. Огонь исчез. Дом исчез. Тела исчезли. Лоренс стоял — во сне, на ногах — в пространстве, где не было ни неба, ни земли. Вокруг клубился густой красный туман. Такой плотный, что казалось, можно зачерпнуть его рукой. Туман шевелился, как живое существо. И в этом красном море было что-то ещё: присутствие. Силуэт.

Не мужчина и не женщина. Не человек и не зверь. Лоренс видел лишь очертания — и чем внимательнее пытался всмотреться, тем сильнее туман словно сгущался, пряча детали. Голос прозвучал будто бы мужской, но в нём было искажение, словно на него наложили десяток чужих голосов, а потом смешали так, что нельзя разобрать, кто говорит.

— Хорошая работа, Лоренс, — произнёс голос. — Я знал, что ты справишься с турниром.

Лоренс огляделся. Во сне всё казалось одновременно реальным и невозможным. Он чувствовал землю — но её не было. Чувствовал ветер — но туман стоял неподвижно. Чувствовал собственные ноги — и понимал, что находится не в комнате.

— Спасибо… — сказал он хрипло, словно в горле всё ещё был дым. — Но… кто ты?

Силуэт чуть качнулся, будто улыбнулся без лица.

— Хоть ты и научился видеть то, что не должен видеть, — ответил голос, — на этот вопрос я пока не могу дать ответа.

Слова «пока» и «не могу» прозвучали как замок. Как дверь, к которой есть ключ, но ключ не дают.

— Но, — продолжил голос, — по условиям нашего договора… который является сотрудничеством… ты помог мне. Я отблагодарю тебя.

Лоренс напрягся. Договор. Сотрудничество. Он помнил — не словами, а ощущением. Однажды в жизни он согласился на что-то, что не до конца понял. Будто подписал не пером, а кровью — и теперь расплачивался поступками.

Силуэт поднял руку. Туман дрогнул. Из темноты что-то вылетело — быстро, бесшумно, как ночная птица. Лоренс инстинктивно сделал шаг назад, рука потянулась к кинжалу, но меча во сне не было.

Это было похоже на летучую мышь — огромную, распахнувшую крылья. Но, приблизившись, «мышь» раскрылась иначе: ткань, кожа, складки. Плащ. Он обогнул Лоренса и сел ему на плечи, как живое существо. Мягко, уверенно, будто давно знал своё место.

Лоренс почувствовал тяжесть на спине. И странное ощущение: плащ не просто лежал — он дышал. Лёгкими движениями подстраивался под его плечи. Словно обнимал.

— Как ты уже понял, — сказал голос, — мир меняется. Никто не знает, в какую сторону он изменится в этот раз.

Лоренс сглотнул.

— Ты… знаешь, что случилось с моими родителями?

В тумане будто на миг стало тише.

— Пока я не могу дать тебе наводку, — ответил голос. — Но я обещаю: я выведу тебя на след того, кто подставил их. И поджёг ваш дом.

Лоренс почувствовал, как внутри поднимается ледяная ярость. Он хотел сделать шаг, схватить этот силуэт за горло, вытянуть ответ силой. Но это был сон. И туман не позволял приблизиться.

— Знай, — продолжал голос, — что это сделали не просто люди. Это не просто «случайный поджог». И не просто «твой отец был мошенником». Нет. Это ложь. Я знаю, что это ложь.

Слова ударили точно туда, где болело больше всего. Лоренс сжал кулаки так крепко, что почувствовал ногти в ладонях.

— Тогда… что ты хочешь от меня?

Силуэт снова будто улыбнулся.

— До этого момента… нам нужно, — сказал голос, и в этом «нам» прозвучало главное: у Лоренса не было выбора быть одному. — Нам нужно, чтобы Харманвальд в течение тридцати дней успел войти на политическую арену.

Лоренс замер. Он знал. Он уже понял, когда увидел замок: если они не восстановят его — город не станет «игроком». Не будет права голоса. Не будет права на защиту. Харманвальд останется добычей.

— Ты знаешь, что для этого нужно, — сказал голос. — Ты должен восстановить замок.

Лоренс шагнул вперёд — на этот раз осознанно, как человек, который принимает удар и всё равно идёт.

— Почему Харманвальд так важен? — спросил он. — Почему… ты так за это держишься?

Туман колыхнулся, будто слово «важен» задело что-то глубоко.

— Потому что это единственная нейтральная сила на континенте, — ответил голос.

Лоренс нахмурился.

— Нужен нейтральный игрок, — продолжал голос. — Гномы не участвуют. Они в своих дворцах копях и ищут золото и проклинают небо за то, что оно далеко.