Лорд Харманвальда

Глава 16: Осколок чужой памяти

Красный кристалл лежал на дубовом столе, как вырванное сердце, которое забыло, что должно перестать биться. Он казался холодным — странно, неестественно холодным, словно кусок металла, пролежавший зиму в глубоком сугробе и сохранивший в себе память о морозе. От этого холода, исходящего волнами, по коже бежали мурашки, и это было не ощущение температуры, а инстинктивное, животное чувство дурного предчувствия.

В библиотеке замка Харманвальд повисла тишина, нарушаемая лишь далеким, почти призрачным скрипом старых балок. Замок дышал, и дыхание его было тяжелым.

Лоренс Сарам стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его черный плащ, казалось, поглощал скудный свет свечей. Он смотрел на кристалл не как на сокровище, а как на угрозу.

Рядом, скрестив руки и всем своим видом выражая скепсис, стояла мисс Агнес. Она смотрела на магический предмет так, как опытная кухарка смотрит на тухлую рыбу, которую ей пытаются продать под видом свежего улова. — Мисс Агнес, — тихо произнес Лоренс, не отрывая взгляда от пульсирующей красноты. — Я спрашиваю еще раз: откуда это в моем замке?

— В вашем замке, — буркнула Агнес, поправляя передник с таким достоинством, будто это была королевская мантия. — В котором вы, милорд, живете без недели день. Сначала магия, потом странные гости, теперь еще и это. Прекрасно. Просто великолепно. Я что, нанималась смотрителем музея проклятых вещей?

Она фыркнула и сделала шаг назад, подальше от стола.

Евангелина, напротив, подалась вперед. Эльфийская принцесса вытянула шею, ее глаза блестели любопытством ребенка, нашедшего в грязи блестящую монету. Она склонила голову набок, оценивая кристалл так, словно прикидывала, подойдет ли он в качестве навершия для ее гигантского меча. — Выглядит аппетитно, — заявила она с обескураживающей серьезностью.

Алира стояла чуть в стороне, в тени книжного шкафа. Ее поза была расслабленной только для неопытного глаза. На самом деле полуэльфийка контролировала всё пространство: дверь, окна, стол и каждого присутствующего. Ее дыхание было выстроено в ритм ожидания — тихо, ровно, готовая взорваться движением в любую секунду.

— Давайте я его лизну, — неожиданно предложила Евангелина и сделала решительный шаг к столу, словно ее идея была единственным разумным выходом из ситуации.

— Нет! — голоса Лоренса и Алиры слились в один резкий окрик.

Евангелина замерла, обиженно надула губы и выпрямилась, поправляя наплечник. В ее позе читалось оскорбленное достоинство непризнанного гения. — Я просто хотела... узнать, вдруг он сладкий. Или мятный. Вы же не знаете. Магия часто бывает со вкусом. У нас в Шамшане есть грибы, которые светятся, и они на вкус как черника.

Лоренс медленно выдохнул, чувствуя, как начинает пульсировать висок. Он перевел взгляд на Абраза. Бывший вор, а ныне самопровозглашенный спутник лорда, стоял у стены, стараясь слиться с гобеленом. Но в его глазах, обычно бегающих и хитрых, сейчас застыло узнавание.

— Ты что-то знаешь, — утвердительно сказал Лоренс. Это был не вопрос. Это был приказ говорить.

Абраз вздрогнул, но затем, поняв, что отпираться бессмысленно, выпрямился. На его лице появилось выражение легкой гордости, словно он был хранителем тайного знания, недоступного простым смертным. — Знаю, — сказал он, понизив голос до таинственного шепота. — Это Осколок Души.

Повисла пауза. Тягучая, плотная. Не та неловкая тишина, когда нечего сказать, а та, когда сказанное нужно прожевать и проглотить, стараясь не поперхнуться.

— Осколок... чего? — переспросила Евангелина, нахмурившись. — Типа, кусок чьей-то пятки, только души? Это можно вставить в броню?

Абраз закатил глаза, но тут же поднял палец вверх, как лектор в сельской школе, получивший минуту славы. — Слушайте внимательно. Если у кого-то... скажем так, у очень могущественного существа... произошло что-то невероятно важное. Очень хорошее или, что чаще бывает, чудовищно плохое... Он может вырезать это воспоминание из себя. Записать его в кристалл. Спрятать туда, чтобы не сойти с ума. Или чтобы сохранить как послание. Это как... — он пощелкал пальцами, подбирая аналогию для варваров и лордов, — как письмо самому себе, только написанное не чернилами, а чистой эмоцией. Это память, застывшая в камне.

— Значит, это чьи-то воспоминания, — медленно произнес Лоренс, подходя ближе к столу, но не касаясь предмета. — Вопрос в другом: чьи это воспоминания и почему эта дрянь лежит на моем столе рядом с недоеденным сыром?

— Мы можем посмотреть? — деловито спросила Алира, выходя из тени. В ее голосе не было страха, только профессиональный интерес.

Абраз расплылся в улыбке, обнажив ряд не самых ровных зубов. — Конечно. Для этого он и создан. Ставите в центр. Четко в центр. И стучите три раза.

— Его надо поставить в центр стола? — уточнила Алира, подходя ближе.

Мисс Агнес, ворча что-то про то, что «от этой магии потом скатерть не отстираешь», подошла к столу. Она взяла кристалл двумя пальцами, брезгливо оттопырив мизинец, словно держала дохлую мышь, и переставила его на сантиметр правее, в идеальный геометрический центр. — Вот. И не просите меня его протирать, — бросила она и тут же отступила к дверям, готовая бежать на кухню при первом же взрыве.

Лоренс посмотрел на Алиру. Их взгляды встретились. В глазах полуэльфийки читалась решимость. — Стучишь? — спросил он.

Алира кивнула. Она сняла перчатку, обнажив тонкую, но сильную кисть. — Три раза, — напомнил Абраз из безопасного угла.

— Я поняла.

Алира занесла руку. Ее костяшки опустились на граненую поверхность камня.

Тук. Звук был глухим, словно стук в дверь склепа.

Тук. Свечи в комнате дрогнули, пламя пригнулось, словно испугавшись чего-то невидимого.

Тук.

В тот же миг мир перевернулся. Комната не просто замерла — она исчезла. Сквозняк, гулявший по ногам, остановился. Треск поленьев в камине оборвался, как перерезанная струна. Запах пыли и старого дерева растворился. Лоренс на мгновение услышал, как оглушительно громко стучит его собственное сердце, гоня кровь по венам.