Лорд Харманвальда

Эпилог: Пепел на снегу

Северный ветер бил в лицо, но Каэль Фукс не чувствовал холода. Его грела не меховая накидка и не плотная кожаная броня. Его грел свернутый в тубус пергамент, надежно спрятанный за пазухой, у самого сердца.

Официальная грамота. Подписанная печатью королевы Фаралии и короля Шамшанского леса. Он сделал это. Каэль улыбнулся потрескавшимися губами, подгоняя уставшего коня. Он вспоминал турнир, безумие острова, пещеры с драконами и странного союзника Лоренса, который теперь стал соправителем.

— Потерпи, старина, — шепнул он коню. — Ещё один перевал.

Он представлял, как въедет на центральную площадь своей умирающей деревни. Как выйдут старейшины, кутаясь в рванину. Как посмотрят на него голодные дети. И он поднимет этот пергамент над головой и крикнет: «Собирайтесь! Мы уходим! У нас есть дом. Настоящий дом в Харманвальде, где стены крепкие, а погреба полны». Он спас их. Он выполнил свое предназначение.

Конь всхрапнул и тревожно дернул ушами. Каэль натянул поводья. Ветер переменился. Вместо привычного запаха хвои и морозной свежести, он принес другой запах. Тяжелый. Удушливый. Запах гари.

— Нет... — выдохнул Каэль.

Он ударил пятками по бокам коня, заставляя того перейти в галоп. Они взлетели на последний холм, с которого открывался вид на долину. И сердце следопыта остановилось.

Деревни не было. На её месте в ночи расцветал чудовищный огненный цветок. Дома, которые он помнил с детства, превратились в пылающие скелеты. Сараи, заборы, вековые сосны вокруг — всё было объято пламенем, которое, казалось, жарало даже снег. Не было криков. Не было бегущих людей. Была только тишина, прерываемая треском огня. Тишина кладбища.

Каэль скатился с холма, не помня себя. Он влетел на центральную улицу, спрыгнул с коня и побежал. — Гейл, Марк! Старейшина Йорн! Хоть кто-нибудь!

Под ногами хрустели угли. Вокруг валялись тела — не убитые в бою, а иломанные, словно куклы, брошенные капризным великаном. Каэль замер посреди площади. Огонь ревел, окружая его стеной. Но не огонь привлек его внимание.

В центре пожарища, там, где раньше стоял колодец, стояла фигура. Это был гигант. Голиаф. Его рост превышал два с половиной метра. Он стоял спиной к Каэлю, закутанный в тяжелый плащ, который не тлел в огне. Его широкие плечи закрывали собой горящую ратушу.

Каэль медленно потянулся к луку. Руки дрожали — не от страха, а от ярости, застилающей глаза. — Ты... — прохрипел он. — Зачем?!

Голиаф медленно повернулся. В отсветах пламени блеснула металлическая маска, скрывающая нижнюю часть лица. Его глаза были пустыми и холодными, но самым страшным был не его вид. Самым страшным был звук.

От гиганта исходила вибрация. Низкий, рокочущий гул, который ощущался не ушами, а костями. Гул, от которого вибрировали зубы и сбивался ритм сердца. Это был звук приближающейся грозы. Раскат грома.

— Наконец-то я нашел тебя, "Габриэль", — голос Голиафа прозвучал так, словно камни терлись друг о друга. Он не кричал, но его слова перекрыли шум пожара.

Каэль выхватил стрелу, натянул тетиву до скрипа. — Умри!

Стрела сорвалась с пальцев. Она летела точно в глаз великану. Идеальный выстрел следопыта севера. Но Голиаф даже не шелохнулся. В момент, когда стрела должна была пронзить его, воздух вокруг него сгустился.

БА-БАХ!

Оглушительный хлопок грома разбросал горящие бревна. Стрела Каэля просто рассыпалась в щепки, не долетев дюйма. Каэля отбросило ударной волной. Он упал в снег, перемешанный с пеплом. В ушах звенело, из носа потекла кровь.

Он попытался встать, нашаривая на поясе кинжалы. — Я... я лорд Харманвальда... — прошептал он, сплевывая кровь. — Мои люди...

Тень накрыла его. Голиаф стоял прямо над ним. Вблизи гул грома стал невыносимым, он разрывал барабанные перепонки. — Твоих людей я не убивал, если тебе интересно, — равнодушно произнес гигант. — Но, тебя...

Он поднял огромную руку. Она была закована в латную перчатку, покрытую рунами, светящимися фиолетовым светом. Каэль увидел, как кулак сжимается. Он вспомнил Лоренса. Вспомнил грамоту у себя за пазухой, которая теперь не стоила и ломаного гроша.

— Я должен остановить вас всех, — сказал Голиаф.

Удар был коротким и страшным. Кулак Голиафа опустился с силой падающего метеорита. Грудь Каэля хрустнула. Тьма наступила мгновенно, избавив его от боли и от вида горящего дома.

Голиаф выпрямился, стряхивая кровь с перчатки, в которой держал сердце Каэля. Он наклонился и вытащил из-за пазухи мертвого следопыта свиток. Развернул его, пробежал глазами по тексту о даровании земель. Хмыкнул. И бросил пергамент в огонь.

Бумага вспыхнула, сворачиваясь черными лепестками. Печать королевы расплавилась, превратившись в бесформенную каплю воска. Голиаф развернулся и шагнул прямо в стену огня, исчезая в ней под аккомпанемент раскатов грома, которые теперь звучали как похоронный марш по всему, что было дорого Каэлю Фуксу.

Север снова стал тихим. Только ветер разносил пепел над телом лорда, который так и не довез свой народ домой.