Лорды Сэйрана. Во власти Пери

Глава 1

Лорды. Последний эксперимент

Отправляясь на Крюмду-зет с наблюдательской миссией от лица и по поручению Совета Союза Разумных Рас, лорды Хельратт, Ульмратт и Тунгратт ожидали всевозможных опасностей и были готовы к любым неожиданностям. Так им казалось.

Они знали, что делать при попадании линкора в блуждающий метеорный поток. Могли вычислить в уме траекторию движения пяти разнонаправленных объектов и проложить курс из любой точки Вселенной к нужному им космическому объекту без помощи исина и автонавигатора.

Молодые выпускники Академии Дальних Исследований Сэйрана, они были способны перейти море, перелететь горы и достичь ядра планеты. Чего они не сумели сделать ― так это предугадать подлость и предательство своих же товарищей по миссии. За что и поплатились.

Вот уже третий год портуранцы ― разумная псевдогуманоидная раса, не пожелавшая присоединиться к Союзу и промышлявшая космическим пиратством, ― держали трех лордов Сэйрана на тайной космической станции, укрывшейся в одной из неисследованных галактик.

Ульм, Тунг и Хель справедливо полагали, что что галактика эта не входит в число официально открытых и присоединенных к Союзу, но при этом вполне может быть обитаемой и населенной разумными существами. Правда, видеть этих существ ни разу за время жизни в плену им не приходилось.

…Они и не рассчитывали.

За два года, четыре месяца и восемнадцать дней Тунг, Хель и Ульм вообще перестали на что-либо рассчитывать. Даже на быструю и легкую смерть. Это поначалу они убеждали друг друга, что их исчезновение наверняка заметили в первый же день и тут же отправили известие на Сэйран. Но чем дольше не являлся за ними спасательный флот, тем сильнее становились сомнения в том, что их вообще ищут и собираются спасать.

Портуранцы держали их, как в вольере, в отсеке, разделенном прозрачными звуконепроницаемыми силовыми полями на три просторных камеры. Так, чтобы они видели друг друга, но не могли притронуться, пожать руки, перекинуться словом дружеской поддержки.

За два с четвертью года молодые лорды выработали собственный язык жестов и научились читать по губам. Привыкли жить в прозрачных клетках, не имея возможности ни на миг уединиться, укрыться от посторонних глаз. Не стесняясь, справлять нужду, принимать душ и помогать себе рукой, когда молодые сильные организмы требовали разрядки.

К чему они так и не смогли привыкнуть ― так это к изобретательности тех, кто держал их в клетках, как лабораторных крыс, и ставил над ними эксперименты. Такие жестокие, циничные и неожиданные, будто лорды были даже не подопытными крысами, а колониями дрожжевых грибков.

За счет чего они еще держались? Как не сломались? Почему каждый день заставляли себя умываться, расчесывать отросшие чуть не до пояса белые волосы, заниматься зарядкой и вообще вставать с коек и шевелиться? Они бы и сами не смогли ответить на этот вопрос.

Гордость, упрямство, ненависть к пиратам и… наверное, все еще надежда. Ведь, пока они живы, пока сохраняют ясный ум и хорошую физическую форму, ― все еще может измениться. Главное ― не надеяться слишком сильно и не ждать слишком нетерпеливо. Просто ― жить. Так достойно, как получится при имеющихся обстоятельствах. Так, чтобы можно было гордиться друг другом.

***

Наступил еще одно новое утро. Ульм, Хель и Тунг отсчитывали дни по традиционному завтраку из безвкусного питательного киселя, напоминавшего консистенцией живую слизь из пещер Троглуса-10, спутника планеты-гиганта из системы Сэйран.

Этот день обещал быть таким же безрадостным, как несколько сотен дней до него. И поначалу все так и было. Умывание, разминка, завтрак. И ― ожидание новых неприятностей. Которые не заставили себя ждать. Сегодня, для разнообразия и в порядке эксперимента, невидимые «естествоиспытатели» решили поизмываться над Ульмом.

Дождавшись, когда он, давясь и ругаясь, проглотит свою порцию слизи, убрали в стену койку, на которой отдыхал Ульм, и пустили по полу электричество. Стоило Ульму задержаться на месте чуть дольше какого-то времени, как заряд скапливался и бил Ульма по ногам. С каждым разом ― чуточку сильнее. Так, что он сразу и не понял, чем это чревато.

Вначале новый эксперимент показался Ульму детской забавой. Подумаешь ― ходить часами босиком в одном ритме по ровному гладкому пружинящему настилу, который даже не был холодным. Но уже через полтора часа Ульм обнаружил, что бесцельное кружение по тесному загону начинает его раздражать.

Он попытался уйти в свои мысли, тут же забылся, замедлился ― и получил болезненный разряд, от которого едва не упал. Но падать было нельзя: следующий разряд мог прийтись в бедро. Тогда надежды на то, что он сумеет снова подняться прежде, чем экспериментаторы отключат подачу тока, почти не оставалось. А Ульм не знал, как скоро они это сделают, и сделают ли вообще. Или так и оставят его подыхать на полу в луже рвотных масс и прочих выделений, которые непременно выплеснутся из него во время судорог…

Ульм чудом устоял. Выровнялся. Прибавил шагу, прихрамывая и на ходу растирая сведенную болью икроножную мышцу. На Тунга и Хеля он старался не смотреть. Не хотел видеть на их лицах тревогу и неловкие улыбки поддержки. Наверняка каждый из них предпочел бы страдать сам, лишь бы не видеть страдания побратима. Он и сам бы пожертвовал собой ради них ― если бы мог. Если бы это имело смысл.

Еще час Ульму удавалось держать нужный ритм и не впадать ни в ярость, ни в безразличие. Но потом он снова забылся, поддался соблазну и вспомнил, как ходил с побратимами в горы ― там, на родном Сэйране. Как взирал с вершины на стелющиеся под ногами облака, окрашенные закатным солнцем во все оттенки красного. Как вдыхал морозный, разреженный, но такой вкусный горный воздух!