Ловушка для попаданки. Развод на выживание

Глава 6. Алая ворона

На этот раз сбежать, оставив меня с кучей вопросов после его последней реплики, супругу не удалось. Зловредный этикет требовал подать мне руку и чинно пройти вместе к пралному входу во дворец. Путь был не длинный, но я успела тихонько, не выдавая своих эмоций, спросить:

– Мы разве разводимся?

– А ты надеялась, что смерть Софи изменит мое к тебе отношение?

Сказано это было почти на ухо, интимным шепотом, так, что я даже тепло его дыхания почувствовала. Со стороны посмотришь – семейная идиллия: любовь-морковь и прочие романтичности. А то, что у меня от ледяного тона супруга и руки, и спина морозной коркой подернулись, никто, конечно же, не заметил.

Светские манеры, они такие светские.

Дальше продолжить столь занимательный разговор не удалось, мы вошли внутрь. И, если бы почти бывший, оказывается, муж, не вел меня под руку, я бы замерла на месте от восхищения. Сколько раз здесь в прошлой жизни бывала, но…

Одно дело, надев мягкие безразмерные тапочки, ходить в толпе туристов по полу темным пустым залам, постоянно натыкаясь на веревочные оградки. Слушать монотонный голос экскурсовода под бдительным присмотром музейных смотрительниц. И не дай Бог, к чему-нибудь притронуться, старина она такая хрупкая.

И совсем иначе себя чувствуешь, войдя в сияющий сотнями огней дворец. Еще не потускневшая позолота озорно подмигивает тебе яркими бликами, в огромных декоративных вазах нежно тают ароматом розы и лилии, сверху игриво-водопадными переливами доносится музыка.

Вокруг – шумная и оживленная толпа гостей, нарядные дамы и кавалеры. Суетливо, но в то же время осторожно скользящие между ними слуги в парадных ливреях. Пестро, ярко, шумно – как на ярмарке. Предвкушение праздника захлестывает энергией.

Еще немного и взлетишь на звенящих крыльях всеобщего нетерпения.

Я ожидала чинной, закованной в этикет строгости, но никак не настоящего праздника.

Лакей принял мою легкую накидку и исчез куда-то, словно привидение или утащивший добычу карманник. Быстро, ловко и совершенно бесследно. Показать приглашение он нас не попросил, хотя я видела, от стальных его требовали.

Похоже, мы тут на особом счету. Или… только супруг? Именно ему слуга поклонился с подчеркнутым уважением.

А ведь я о собственном муже вообще ничего не знаю, даже имени. И расспросить не у кого, слишком странно это будет выглядеть.

Танцы еще не начались. Мы медленно прошлись по огромному залу, останавливаясь то у одной небольшой группки придворных, то у другой. Ничего особенного, просто приветствия и обмен взаимными любезностями. Я, в основном, помалкивала и мило улыбалась, стараясь казаться деталью интерьера.

Получалось плохо и неубедительно.

Платье мешало.

Не представляю, какие черти подговорили настоящую Анну на такую диверсию, и зачем она ей понадобилась. Может хотела мужу настолько странным образом насолить? Но выбранный ею наряд ни к обстановке, ни к событию вообще не подходил.

У остальных дам платья были либо светлые – бледно-голубые, салатовые, сиреневые, золотистые, либо темные. Мелькали среди них и красноватые оттенки, но совсем не такие кричашие: благородный винный, бордо, приглушенный вишневый…

Я на их фоне чувствовала себя алой вороной.

Супруг это тоже заметил и поглядывал на меня с все более явным раздражением, которого я, признаться, не понимала. Ну мог же еще дома попросить меня переодеться, сейчас-то что толку злиться?

– Может быть мне стоит уехать? Голова от духоты разболелась, – предложила я и тут же об этом пожалела.

– Новый фокус придумала? – прошипел разъяренный муж,до боли сжимая мой локоть. Слова с трудом проталкивались сквозь его стиснутые от гнева челюсти, выходили по змеиному свистящими, жутковатыми.

– Сначала вырядилась, как дешевая шлюха, а теперь еще и…

Узнать, какое новое злодейство я замыслила, опять не получилось. Говорят, в каждой женщине должна быть загадка, но в семействе Ростоцких за предельную таинственность благоверный отвечал. Каждый раз изъясняясь ребусами.

Пока поймешь – десять раз поседеешь!

Проще табун лошадей на скаку остановить и целую деревню сначала поджечь, а потом потушить, чем догадаться, что он сказать хотел.

Вот и сейчас: оставил меня у одной из колонн, тихо, но внушительно рявкнул, – стой здесь! – и исчез в неизвестном направлении. Ничего вообще не объяснив.

Скотина непарнокопытная!

Теперь я выделялась не только дурацким нарядом, но и полным одиночеством. Все остальные дамы был или с кавалерами, или стояли небольшими оживленно болтающими группками. И только я торчала, как мухомор на вытоптанной грибниками полянке – яркий, никому не нужный и уже слегка ядовитый. От ответного раздражения и растерянности.

Да он же меня просто бросил, выставив на всеобщее посмешище!