Ловушка для попаданки. Развод на выживание

Глава 8. Так плохо мне и в семьдесят лет не было...

После ярко освещенного, заполненного людьми зала, на балконе было слишком свежо и сумрачно, оголенные плечи и руки тут же покрылысь мурашками. Сквозь приоткрытую створку двери доносились приглушенные звуки бала. Там, за ней, веселились, танцевали, радовались чудесному вечеру, а я смотрела в темную синеву неба и чувствовала себя оставленной без праздника Золушкой.

Ни муж, ни добрая фея-крестная не появлялись. Долго разглядывать звезды хорошо только в приятной компании. Лучше всего – с любимым человеком и в перерывах между поцелуями. А вот так, как я сейчас, в вынужденном одиночестве … сомнительное удовольствие.

Недопитый бокал с шампанским сиротливо стоял на перилах и тоже грустил от невостребованности. Слишком терпко и кисло, – я всегда любила полусладкое. Благородный напиток оказался таким же неподходящим для моего вкуса с привычками, как и все это светское общество.

Полное несовпадение.

Я усмехнулась, зябко поежилась и попыталась смотреть на жизнь философски. То есть плюнуть и наслаждаться летним вечером, свежеобретенной молодостью и новой жизнью. Даже если они относятся ко мне холоднее ожидаемого.

Ну… минут пятнадцать получалось.

Музыка на пару минут затихла и снова зазвучала, но уже совсем в другой тональности. Летяще-игривые мелодии сменились чем-то настолько парадным, что так и тянуло в струнку по стойке смирно вытянуться. Приоткрыла балконную створку, заглядывая внутрь.

В зале больше не танцевали: гости равномерным живым ободком толпились по его краям, встречая немолодого мужчину в ослепительно белоснежном мундире, ведущего под руку статную даму. За ними, пышным шлейфом, тянулись с десяток гвардейцев и несколько фрейлин. Звуки гимна набрали особую силу и торжественность, придворные склонились в глубоких поклонах…

Император с сестрой-именинницей?

Себя я утруждать реверансами не стала, все равно правильно изображать поставленные в неудобную позицию ноги не умею. Да и не видно меня здесь, в полумраке, из ярко освещенного бального зала, так чего зря стараться?

Просто наблюдала за выходом власти к народу и зябко ежилась.

В самом центре император остановился и, по традиции, – ни один нормальный праздник без минутки официоза не обходится, – начал произносить торжественную речь. Вполне обычную для таких мероприятий, сотни раз похожие в новостях и на корпоративах слышала. Летний вечер тоже был теплым и совершенно безветренным.

Но меня… все сильнее колотило.

Какой-то почти нереальный холод заставлял все тело нервно подрагивать. Напряженная шея застыла сухой безжизненной веткой, зубы друг о друга мелко постукивали. Судорожно обхватила себя заледеневшими руками, пытаясь согреться, но они наоборот, только сильнее морозили. Внутри жутким спазмом скручивался желудок, хотя за весь вечер я только пару глотков шампанского сделала.

Да что со мной происходит?

Ничего тревожного или пугающего в речи императора не было, в окружающей вечерней благодати – ни сквознячка, ни дождинки. А меня как заячий хвост потрясывает. Запоздалая реакция на стресс?

Всего за один сегодняшний день на меня целая куча всего навалилась. Слишком большая даже для самой устойчивой психики. Новый мир, чужое юное тело, обвинения и допрос, неадекватный муж, бал… Тут не то, что зубами застучишь, со всех катушек разом съедешь!

Без всякой надежды обратно вернуться.

Но все же… что-то было не так. Семьдесят прожитых лет заставляли меня не только слепо чувствовать, но еще и анализировать собственное состояние. Никогда, никогда я так на проблемы не реагировала! В чем тогда дело? Новое изнеженное тело виновато, вернувшаяся молодость со всей ее гормональной неустойчивостью или…

Краем глаза заметила пригласившего меня на танец блондина. Он проталкивался в центр зала, буквально расшвыривая стояших впереди придворных. Император недоуменно обернулся на совершенно неуместный сейчас шум и давку, замолчал на полуслове.

В голове пронзительной сиреной взвыла тревога, хотя опасный блондин вовсе не ко мне пробивался. Сердце застучало часто и гулко, как консервная банка по камням. Резкая пульсация крови отдалась болью в висках, в ушах зазвенело. Стало трудно дышать, – настолько, что я непроизвольно схватилась за горло.

Так плохо мне даже в семьдесят лет не было!

В следующий миг блондин что-то крикнул, и затопившее меня напряжение взорвалось, перетянутой струной лопнуло. Сменилось пусть и не понятным, но хотя бы видимым ужасом.

В зале появились они…