Ловушка для попаданки. Развод на выживание

Глава 16. Его превосходительство муж со странностями

Вспоминаю, как в предельно далеком детстве ходила в драмкружок и играла там пятого по счету светлячка в Белоснежке. С картонным фонариком. Нет, потом и до спящей красавицы доросла, грациозно валялась в изображающем хрустальный гроб корыте и ждала пока меня наконец поцелуют. В щечку, естественно, ничего большего тогда в сказках не предусматривалось.

Но первая роль, она самая запоминающаяся. Должно же во мне хоть что-то от того светлячка остаться?

Заламываю руки, пытаюсь зарыдать, стону.

Ноль реакции, хоть бы глаз скосили для приличия. Мужчинам на меня плевать, они друг другом заняты. А обстановка все накаляется и без взрыва точно не обойдется.

Не люблю взрывы, они неаккуратные. И страдают, как правило, непричастные свидетели.

Ладно, черт с вами, еще раз попробую.

Вызываю в памяти страшное – как рабочий комппьтер однажды крякнулся и придурок-админ, пытаясь его починить окончательно жесткий диск грохнул. Без надежды на восстановление и со всеми результатами моей трехмесячной бурной деятельности. Как потом ночами все заново считала – бесплатно, просто чтобы не уволили.

Именно после этого случая я стельбой и увлеклась, очень уж хотела админа прикончить. Его, правда, быстренько выгнали, но любовь к орудию никуда не выветрилась. Товарищей, которым хочется сделать щедрый подарок – крупнокалиберную пулю в лоб, на удивление много.

Ни одного я, конечно, в небесные кущи не отправила, но как же приятно представлять на мишенях их физиономии!

Получше любого психотерапевта стресс снимает.

Итак, три месяца без сна по чужой дурости. Добавляю еще эмоций: ежедневная переполненная маршрутка – полтора часа стоя, начальство, несколько раз затопившая меня соседка сверху, очереди в поликлинике…

Стон получается таким громким и жалобным, что я сама себе от души сочувствую. Столько обидчиков на одну меня, бедненькую, никаких револьверов не напасешся! Мужчины синхронно вздрагивают, оборачиваются. Я картинно, но аккуратно сползаю по стеночке. Томно прикрываю глаза, платье слегка задирается.

Если уж и этим их не проймешь, то моя фантазия исчерпана!

– Мне плохо, помогите, – стараюсь шептать погромче, чтоб уж точно услышали.

Амплуа нежной девы в беде никогда моим не было , но на этот раз срабатывает. Оба срываются с места, муж побеждает в гонке, просто оттолкнув не успевшего развернутся Влада. Наклоняется, я замираю, мысленно прикидывая, как теперь от него отбиваться…

Граф неожиданно бережно подхватывает меня на руки и тащит из комнаты.

– Ей нужен врач, – встревает Свиржский.

– Без тебя о собственной жене позабочусь!

Муж снова рычит, прижимая меня к широкой груди как хищник добычу. Наверное должно быть приятно, но я чувствую себя свежепойманным и почти уже надкусанным обедом. Нет, семейная жизнь не для меня, определенно, даже в ее лучших проявлениях.

Все так же, на руках, супруг проносит меня по всем переходам и лестницам дворца. И ведь даже не запыхался! Несколько раз к нему бросаются люди в мундирах с вопросами и за приказаниями, обращаются вежливо:

– Ваше превосходительство.

Превосходительство на всех злобно рявкает, пару раз ненадолго останавливается, отдает распоряжения. Я стараюсь не привлекать к себе внимания, тихонько вишу на его руках, изображая то ли обморок, то ли спящую красавицу. Хотя в моем случае, лучше бы амнезию

Какое прекрасное алиби – ничего не знаю, ни черта не помню.

И ведь во всем, что предыдущей жизни Анны касается – полная и абсолютная истина!

Наконец жаждущие мужниных приказов отстают, добираемся до кареты. Сквозь полуприкрытые ресницы замечаю нездоровую суету вокруг, отряды гвардейцев, наскоро созданные пункты первой помощи. То и дело слышатся растерянные, взволнованные восклицания:

– Покушение на императора!

Вообще-то на меня тоже покушались, а многих даже убили, пусть и попутно, но от этого даже обиднее. Только никого данный факт не волнует, все озабочены безопасностью правителя.

Мы – лишь окровавленная декорация для главного события.

Выбредающих из дворца придворных тут же встречают, наскоро сортируют, отводят в сторону для допроса или медицинской помощи. Нас не задерживают. Карета ждет – куда она денется, лакей закрывает за нашими спинами дверцу. Враз растерявший показную заботливость граф буквально швыряет меня на сиденье. Стены и диванчик обиты мягкой тканью, но все равно больно.

И совершенно непонятно.

Муж наклоняется надо мной так близко, что чувствую его дыхание, рявкает прямо в лицо, аж волосы шевелятся:

– Хватит притворяться, Анна, на меня не действуют твои фокусы! Чего ты добиваешься?!

Открываю глаза, встречаюсь с бешено горящим взглядом, замираю…