Ловушка для попаданки. Развод на выживание

Глава 29. Подруга особой толерантности

– Постарайся быть сегодня готова вовремя, – сообщает муж под конец совместного завтрака. Правда вот куда именно, уточнить забывает по рассеянности. Для склероза в его вполне цветущем возрасте рановато наверное.

Ладно, я местами после кофе не гордая, могу и спросить, если требуется.

– Анна, ты меня удивляешь. Сегодня у Зарецких званый вечер! – супруг смотрит так, будто я одновременно «Отче наш» и «Боже, царя храни» забыла. А учитывая, что последнее и вовсе не знала, он разглядывает меня… подозрительно.

Ну и что в этой вечеринке такого особенного?

Ответ я получаю от приехавшей как по заказу Долли. Она горит жарким энтузиазмом и вообще как-то нездорово предстоящему мероприятию радуется.

– Ах, Аннет, ну ты как вчера из провинции приехала, – щебечет она, хлопая по-кукольному длинными ресницами, – как можно не помнить Зарецких? Муж при императоре в премьер-министрах, а Евдокия Ильинична лучший в Петербурге салон держит.

Я уже знаю, что салон – это не место, где шугаринг с маникюром делают. Светский салон – скорее змеиный клуб по интересу к интригам. В нем скучающие дамочки на врагов и, особенно на друзей, накопившийся яд сцеживают.

И, судя по тону Долли, заслуги неведомой Евдокии по удержанию светских гадюк на прилегающей к особняку территории намного важнее поста в министерстве ее благоверного.

– Я так благодарна, что вы достали для меня приглашение! – продолжает восторгаться приятельница, – сама бы я в настолько изысканное общество никогда не попала! Сейчас помогу тебе выбрать для вечера туалет понаряднее!

А ничего, что я о такой заботе ни разу не просила?!

Брюнетка вбуравливается в мою гардеробную, как сто лет голодавший червяк в яблоко. Про такт и личные границы она, похоже, даже краем украшенных бриллиантами ушек не слышала.

Откуда, кстати, у нее настолько дорогие побрякушки? Муж – третьеразрядный чиновник на жаловании, сама бесприданница, постоянно на беспросветную бедность и унизительную нехватку денег жалуется.

А по остро-модным, очень дорогим нарядам и не скажешь.

– Долли, – из гардеробной я пока приятельницу не выгоняю: пусть развлекается, авось потеряет бдительность, – а ты была знакома с Софи Кристи?

– Конечно, – брюнетка таращится с почти скопированным у моего же мужа удивлением, – мы ведь с бедняжкой в одном пансионе учились и были подругами. Именно на моих именинах ты и Андре с ней познакомились!

Ничего себе! Интересно, тут и правда так принято, или Долли очень толерантное исключение?

– А в день смерти Софи о чем вы с ней разговаривали? – спрашиваю легко, будто о незначительной мелочи.

– Но я с ней тогда не виделась! – невинная мордашка приятельницы просто воплощение искренности. Так и тянет поверить, да только я список Свержского видела.

Князю меня обманывать вроде бы незачем, а Долли… Почему она вдруг соврать решила? Не хочет впутываться в скверную историю, рассказывать мне про содержание их беседы или…? Нет, чушь, какие у нее для убийства поводы, да и после у Кристи были другие посетители.

– Вот, смотри, какая прелесть! – брюнетка выныривает из гардеробной, в руках у нее нечто попугаисто-яркое, – в нем ты будешь самая неотразимая!

И не поспоришь ведь.

Платья прежней Анны по прежнему висят среди моих нарядов: просто выкидывать их жалко, а куда еще можно деть я пока не придумала. И одно из них Долли как раз и предлагает. Вызывающе пунцовое, с блестящими черными и фиолетовыми вставками.

Ничего не скажешь, подходящий туалет для светского раута. Для блондинки – особенно. А приятельница на полном серьезе уверяет, как чудесно я буду в нем выглядеть.

Так вот кто, оказывается, был спонсором моего бального позорища!

С огромным трудом избавляюсь от непрошенной благодетельницы, сославшись на занятость. Ничего полезного из нее больше не выудить, а наряд я лучше выберу без ее заботливой помощи.

Снова становиться посмешищем мне вовсе не хочется.