Ловушка для попаданки. Развод на выживание

Глава 31. Укрощение великосветской гарпии

Ловлю на себе бесцеремонные презрительные взгляды – все считают: меня просто бросили. И не в первый раз – милая такая семейная традиция. А что по служебной надобности… не будешь же об этом на всю залу орать или с каждым из присутствующих объясняться?

Чем больше оправданий, тем меньше им верится.

Оглядываюсь вокруг, пытаясь найти знакомые лица. Никого, даже Долли куда-то запропастилась. Продолжать сидеть в одиночку, изгоем, весь вечер – полный крах репутации. Уехать пораньше – оскорбить хозяев. Присоединиться к чужой беседе, будучи не представленной, ничуть не лучше, просто вопиющая невоспитанность.

Черт бы побрал этих снобов с их этикетом и глупыми правилами!

По идее, хозяйка сама должна познакомить новую гостью с присутствующими, но она мне помогать не собирается. То и дело поглядывает насмешливо и о чем-то с ближним кругом перешептывается. О чем именно – не составляет труда догадаться, прямо на глазах рождается грандиозная сплетня о провале никчемной графини-выскочки.

Все эти подковерные игры, змеиные правила для меня настолько непривычны, что я теряюсь. Никакого выхода придумать не получается, просто стараюсь удержать на лице спокойное выражение. А внутри все бурлит, обрывается.

Неприятно чувствовать себя парией.

– Мне нравится ваша привычка оставаться на приемах в одиночестве. Она очень… соблазнительна.

Приятный, словно мурлыкающий голос за спиной чуть не заставляет меня подпрыгнуть, и уже оборачиваясь, знаю, кого увижу. Влад, как черт из табакерки, такой же неотразимый и неожиданный. Откуда он взялся, среди гостей я его не видела?

– И чем же вам так приглянулось мое одиночество? – изо всех сил стараюсь сдержать неуместно счастливую улыбку: до чего же вовремя он всегда появляется!

– Его так и тянет нарушить, – а вот Свержского подобные мелочи не смущают, он куда-то растерял привычную спокойную холодность. И всем видом показывает свое ко мне внимание. Демонстративно, ярко, крупными печатными буквами.

Чтобы все поняли.

– У вас тоже появилась привычка, но довольно опасная, – замечаю негромко, – постоянно меня выручаете.

– Это далеко не самая худшая моя привычка и уж точно не самая опасная, – в яркой голубизне глаз Влада чертенята неизвестный здесь рок-н-ролл отплясывают. И доволен он, как те самые черти, прикупившие душу за печенюшки, – вы, я вижу, не нашли понимания с местной гарпией?

Вот за что почти люблю князя – так за совпадение в мнениях!

– Не понимаю, чем я ей так не глянулась.

– Ваш супруг не объяснил? – Свержский перестает улыбаться и выглядит… Нет, недовольным – не то слово, он будто закипающую злость в себе сдерживает, – граф и Зарецкий политические противники, вот жена достойного министра и старается посильнее вас унизить.

О таких веселых обстоятельствах рассказать и правда не мешало бы. Заранее.

– Может и остальной расклад выложите? – прошу я, – с кем и против кого мне дружить положено.

Влад согласно кивает, но поделиться бесценными сведениями, которыми меня, вообще-то, родимый супруг снабдить должен был, не успевает.

– Князь, прошу вас, – зовет его Евдокия Ильинична, – вы обещали разъяснить нам тонкости внешней политики.

– И рассказать про мышей в турнюрах, – послушно подхватывают ее подпевалы, – мы ждем вас, пожалуйста!

Вот ведь стервы, снова хотят оставить меня в одиночестве!

– Хотите послушать жутко неприличную историю про грызуна под юбкой? – еще одна улыбка Влада окружает меня теплым защитным коконом, – но сначала стоит познакомиться с теми, кто принадлежит к «вашей» партии.

Подает мне руку, ведет от одной группки костей к другой. Представляет, помогает завязать разговор, незаметно, парой слов, сглаживает неловкости. Зарецкая недовольно морщится, но ни снова позвать князя, ни прервать наше шествие по залу не решается.

И это уважительное отношение общепризнанной великосветской кобры никак не вписывается в тот образ легкомысленного ловеласа и бездельника, что мне муж и Долли описывали.

Наконец почти триумфальный обход гостей заканчивается и князь подводит меня к кружку Евдокии Ильиничны.

– Госпожа графиня согласилась послушать про коварно пробравшегося в турнюр мышонка, – объявляет Влад, самолично подвигая мне кресло. И выглядит это так, что выполняет он именно мою просьбу, а хозяйкину – игнорирует.

Не меньше половины дам из ее кружка тут же считывают посыл и окружают меня, наперебой расспрашивая о делах и восхищаясь красотой платья. Очень мило, только я не обольщаюсь: вся их расположенность – результат влияния Свержского.

Что бы я без него делала?