Ловушка для попаданки. Развод на выживание

Глава 34. Скачки со смертью

Утром, еще до завтрака, мне приносят ответную записку от Свержского. Жду упреков или холодного осуждения, но в ней только короткое сообщение. Тот последний, таинственный посетитель Софи, что был до меня – это…

Черт, действительно неожиданно!

Так ведь все убийство совершено другой стороной выворачивается! Надо будет обдумать хорошенько. Позже… когда в себя приду…

В остальном письмо предельно формально и холодно, а чего я еще ждала, спрашивается? Снова хочется реветь, отчаянно. Спрятаться под одеяло, сжаться в комочек и чтоб никто меня не трогал. Хотя бы месяц.

– Госпожа! – ахает горничная, – как же вы поедете, у вас глаза красные!

Мне, если честно, глубоко плевать и фиолетово, но взять себя в руки все-таки приходится. Скрепя сердце и зубы терплю косметические процедуры, почти в приличном виде спускаюсь в столовую.

Завтра с мужем проходит мило, только я его почти не помню. Андрей заботлив и мягок, справляется о моем самочувствии. Что-то ем, что-то отвечаю. И даже с правильными словами угадываю.

Периодически.

Зато наглядно видно плохое самочувствие.

Дорога до Красного села сливается в белый невнятный шум, как у неисправного телевизора. Внешне держусь спокойно, а внутри душной давящей волной нарастает тошнотворно тяжелая паника. Я не верю ни в приметы, ни в предчувствия, но сейчас отчетливо, как непреложную истину, понимаю: что-то случится.

Что-то очень страшное.

Андрей провожает меня к смотровой беседке, выбирает место поудобнее. Чуть приобняв, наклоняется к лицу, изучающе всматривается. Я знаю, что в его глазах внимание и забота, но вижу лишь языки адского пламени. Они пугают и завораживают.

Наваждение.

Муж уходит – хочет проверить лошадь заранее. Время еще есть: до его заезда – два более легких старта по прямой. Самый сложный и требующий немалого мастерства, самый почетный – тот, что выбрал он. Скачки с препятствиями.

В первые два забега падают и расшибаются больше трети наездников. Один – насмерть. Дамы вокруг взбудораженно ахают, нюхают соль и изображают обмороки. Но фальшь и притворство их чувств за версту чувствуются. Но в приличном обществе прилично изображать нервную трепетность.

Я ничего не демонстрирую. Мне просто хочется сбежать отсюда подальше. Или остановить все это. Немедленно.

Но нельзя, и приходится сидеть в этом курятнике, слушая возбужденное квохтанье. Как же странно получается: чем старательнее я пытаюсь поступать разумно и правильно, тем сильнее себя в угол загоняю.

Из которого не вижу выхода.

– Эту победу я посвящу тебе, дорогая, – во время перерыв муж поднимается в беседку, галантно целует мне руку и, как древний рыцарь, дает торжественный обет своей даме. Красивый жест, ничего не скажешь, трогательный, в другой раз я непременно оценила бы.

Но сегодня все мои силы уходят на то, чтобы не заорать от подступающего ужаса.

Дамы вокруг снова ахают – на этот раз с восторгом и завистью. Машинально растягиваю губы в улыбке, киваю, отвечаю благодарностью.

Скорей бы все это закончилось!

Несколько первых минут после старта наблюдаю за мужем, он первый в линии. Потом перевожу бинокль на его соперников… Черт! Десять, сто тысяч чертей и адские демоны! Свержский тоже в заезде участвует!

Теперь мой взгляд следует только за ним, не отрываясь.

Первое падение происходит на искусственной реке – да сколько можно ахать! Вот сейчас все эти дамочки действительно раздражают, убила бы! На большом барьере сразу несколько всадников расшибаются, один – насмерть. По беседке проходит испуганный шорох восклицаний. Я же просто застываю статуей.

Влад отличный наездник, он справится!

То ли день сегодня такой несчастливый выдался, то ли препятствия сложные, но к концу скачек из двадцати пяти остаются шестеро наездников. Влад обгоняет мужа на целый корпус, они оба в лидерах, за первое место сражаются.

Остальные отстали, сильно отстали, скачут на отдалении.

До финиша – самая малость, я начинаю надеяться, что все мои страхи – глупости. И тут же ледяная волна омерзительного ужаса скользит по позвоночнику. Горло стальными тисками перехватывает: не разорвать, не вдохнуть, не выдохнуть.

Закостеневшая рука так и держит у глаз бинокль. И я отчетливо, слишком отчетливо вижу появившегося прямо перед Владом марга.

Муж чуть в стороне, продолжает рваться к финишу.

Князь реагирует мгновенно: бросив повод, швыряет в черную нечисть молнию. Смерч взрывается целым соцветием плетей, сразу три из них подрубают ноги коня. Бедное животное кричит отчаянно – как обиженный ребенок, падает.

Влад…

Успевает выдернуть ноги из стремян и катится по полю. Марг исчезает, будто его и не было. Но отставшие всадники совсем рядом, они не успеют ни свернуть, ни затормозить. Еще секунда, и одно из тяжелых копыт с размаху угодит Владу в грудь или голову.

Раздавит, размозжит своим весом. Превратит в жуткую кашу расколотых костей и разорванных сосудов.

Еще секунда, и Влад погибнет!

Погибнет, черт его возьми!!

Погибнет?