Лунная пыль. Академия Эдарон

Глава 13.2

Вернулась в общежитие я усталая, но довольная. Да и изменения, произошедшие в комнате за день, очень порадовали. На окне появились тяжёлые шторы, на полках – нужные для учебы книги. А ещё, рядом с кроватью примостился компактный письменный стол.

Стало уютнее и теплее. И даже изрядная теснота была мне приятна. Оттого ли, что приняла, наконец, ситуацию и смирилась с необходимостью провести ближайшие несколько лет в академии. Или просто поняла, что всё происходящее – правильно. Ведь три года назад была произнесена клятва, скрепленная кровью, и магия этого обряда так или иначе привела бы меня в Академию Эдарон.

Я вынудила Лира, хотя он трепыхался как мог. Но чувство вины не оставило ему шансов. Ведь любая обида превращала меня в эгоистку, которая корила лучшего друга за то, что оставил после цирка одну.

***

– Ты всё узнал? – Лир посмотрел на меня недоумевающе. – Богиня! Ну, про обряд. Мы же вчера договорились.

– Я прочел, но там много непонятного. Нужно уточнить данные…

– Ты мне врешь! – я отвернулась от него, как всегда делала, когда обижалась. – Давай, наберись смелости и скажи всё честно, без этих вот отговорок.

Я снова заглянула ему в глаза и заговорила, подражая медиуму в трансе:

– Я, Лириан Веридан, лорд рода Конендаль, хочу по окончании школы поехать в столицу для поступления в Академию магии Эдарон. Камелию Деронвиль дожидаться не собираюсь, потому что просто теряю с ней время, – втянула побольше воздуха. – Мне надоело быть нянькой, даже если раньше я утверждал обратное.

– Ками… – Лир попытался меня обнять, но я вырвалась.

– Теперь мне интересны настоящие девушки, а не эта кудрявая мелочь. Поэтому я, Лириан Веридан, лорд рода Конендаль, хочу снова бросить Камелию Деронвиль. Пусть ее, наконец, увезет гадалка, чтобы скормить по частям своему жуткому коту.

Лир все-таки поймал меня в объятия и теперь прижимал, поглаживая длинные вьющиеся волосы. Я ему рассказала про цыганку, как только смогла отойти от обиды. Но сейчас она снова разъедала меня изнутри и рвалась наружу обилием колких слов.

– Ты же знаешь, что всё не так. Я искал тебя, всех торговцев на уши поднял. А с девушкой той перекинулся всего парой слов, – Лир вроде и говорил искренне, но былого доверия во мне не было. Что-то свербело в груди, не давая принять красивую речь за чистую правду.

– Если не так, дай мне книгу с обрядом, я сама всё выясню.

Он принес книгу вечером, и я всю ночь изучала написанное. Сам обряд сложным не был. Но в случае неисполнения обязательств, пострадавшая сторона имела право призвать виновника к ответу. Назначить любое наказание, вплоть до смерти. Но самое интересное, что при сопротивлении клятве, магия принималась всеми правдами и неправдами подталкивать участников обряда к нужному итогу.

С одной стороны, друга я понимала. Лир был уже взрослым, и терять три года, прозябая в глуши в обществе малолетней занозы, ему не хотелось. Но и с ходу обрубить все концы он не мог. Лира держало рядом старое обещание, данное за время нашего беззаботного детства бесчисленное количество раз.

Но на другой чаше весов были мои интересы. И даже будучи маленькой несмышленой девочкой, я знала, что в столице Лира захлестнет новая жизнь. Академия, учеба, друзья, красивые девушки. Их даже в Градоне было не счесть, что уж говорить о большом городе. Он забыл бы меня, и месяца не прошло. Оставляя одну, без огромного куска своего сердца.

***

Я поняла, что сижу на массивном резном подоконнике, уставившись в одну точку. Опять. Плетение, которое помогало выжить последние полгода, машинально слетело с пальцев.

Нужно было отпустить его, когда мне было четырнадцать. Я тогда не понимала ещё своих чувств, не могла осознать, почему тянет постоянно быть рядом, и отъезд Лира не задел бы меня так сильно. Пострадала бы месяц, а потом нашла себе другого друга, с которым можно было исследовать гроты.

Но вместо этого я вынудила Лира совершить обряд, привязав к себе еще на три года. За это время чувства обрели осознанность, а его побег выжег мне душу. И пепел этот сейчас оседал на мои плечи осознанием, что даже возможная смерть за нарушение клятвы была ему милее, чем обязанность опекать надоедливую девчонку ещё несколько лет в Академии.