Любимая помощница инквизитора

Глава одиннадцатая. Вечер

Илеана

Эрик оказался приятным собеседником. Сначала мы болтали о погоде, а потом он немного расспросил обо мне. Без желания залезть в душу, но и не поверхностно, а с явным интересом. Моя история, по крайней мере, та ее часть, которой я могла делиться, была довольно скучной. Но и тут Эрик нашел для нас общее.

Мы говорили о литературе. Когда училась в школе, я часами просиживала в библиотеке. Поначалу, чтобы избегать тети Маргарет, вечно находившей для меня какую-нибудь работу, а потом из любви к чтению. И хотя выбор книг был небольшой, все их Эрик читал. И нам нашлось, что обсудить.

Расслабившись и осмелев, я спросила, откуда он родом. Мужчина рассказал, что принадлежал к древнему, но сильно обедневшему дворянскому роду. И для него большим счастьем оказалось поступление в Сельгардскую академию. Здесь он и познакомился с Реннголдом. Они делили одну комнату в общежитии и быстро подружились.

Ох, как мне захотелось расспросить его об инквизиторе!

— А каким Реннголд был студентом? — робко поинтересовалась я.

— Конечно, отличником. — Эрик пожал плечами. — Лучшим на курсе. Но он уже тогда был под крылом у его величества, так что…

Он не закончил мысль, но посыл я поняла. Преподаватели не будут ставить плохие оценки протеже самого императора.

— Это потому, что Реннголд из знатного рода?

Я только сейчас поняла, что ничего не знаю о великом инквизиторе. Наверное, такую должность отдадут только родственнику императора, сыну советника или знатного дворянина. Но как именно Реннголд стал грозой империи, я раньше не задумывалась.

— Лау не любит об этом говорить. Но, возможно, тебе скажет. — Эрик подмигнул.

— Мне? — удивилась я. — Почему мне?

Приятель инквизитора окинул меня оценивающим взглядом. Как будто пытался понять, всерьез ли я.

— Эй, я пригласил тебя на свидание не чтобы говорить о другом мужчине! — Он широко улыбнулся.

Все веселое настроение как рукой сняло, и в животе напряглось. Ну вот опять я наступила на те же грабли!

— Это не свидание, — пробурчала я, теребя край рукава. Ужасно боялась, что буду звучать глупо.

— Какая жалость. — Эрик состроил трагичную мину, но в глазах бегали смешинки.

Я выдохнула, а он подозвал трактирщицу и попросил принести пирожные.

Все у Эрика получалось легко. Не только поддерживать разговор, но и выходить из неловких ситуаций. Я даже позавидовала такой способности.

Юрти, сидевший под столом, положил голову мне на колени.

— Я проголодался, — сообщил он.

Подцепив с тарелки кусок ветчины, я сунула ее волчонку. Эрик проследил за мной взглядом.

— Как тебе работается в инквизиции? — поинтересовался он.

— Мне нравится. Чувствую, что помогаю людям.

— Это важно. — Эрик кивнул. — Занимаешься чем-то крупным?

Я на мгновение задумалась. Он хоть и был приятелем Реннголда, но я подписала клятву о неразглашении государственных тайн. Не то чтобы я успела что-то такое узнать…

— В основном бумагами, — ответила я уклончиво. — А как вам работается в министерстве?

— Скучно — не то слово. — Он картинно закатил глаза и внезапно сменил тему: — Как ты смотришь на то, чтобы увидеться в выходные и прогуляться? По-дружески.

— Нет, — ответила я уже спокойнее. — Не пойду.

Эрик поднял брови.

— Почему?

Признаться, на его месте я бы тоже спросила. Симпатичный мужчина, приятный собеседник — все было при нем. Вот только я не могла себе позволить ни с кем сближаться.

— Я не ищу отношений с мужчинами, — сказала я и, подумав, добавила: — Даже дружеских.

— Ага, значит, только рабочих. — Эрик хохотнул, но, посерьезнев, сказал: — Я все понял, Илеана, не настаиваю.

Нам принесли пирожные, и, воспользовавшись заминкой, Эрик перевел тему. Заговорил о большой осенней ярмарке и конкурсе тыкв, который ему как-то выпало судить. История была забавной, и от сердца отлегло.

После обеда Эрик поймал извозчика, и мы вместе доехали до особняка инквизитора. Остаток нашего «не-свидания» прошел в той же легкой манере. Впрочем, вся легкость улетучилась, стоило мне увидеть Реннголда.

Лау

Джон пытался убедить инквизицию, что страдал провалами в памяти и не понимал, что делал. Он старательно подчеркивал, что девушка пришла к нему сама. Как будто это имело значение. Неважно, почему Леа согласилась с ним встретиться. Было и так ясно, что будь у них отношения, он не стал бы использовать ментальный амулет. Его надо было еще достать, и никакими провалами в памяти такую подготовку не объяснить.

Впрочем, я и в провалы не верил. И оказался прав. После ночи в подвале Джон не только признался в убийстве булочницы, но и рассказал во всех подробностях, как следил за ней, как пытался добиться взаимности и, не получив ее, в гневе ударил девушку кочергой. Потом он осознал, что сделал, и раскаивался. Но до его раскаяния уже никому не было дела. Человека это не вернет.