Любовь на коротком поводке

Глава 56 “Совсем недавно”

— Я не знаю, что они делали, — говорила я Олегу с крыльца, вслушиваясь в отдаленный, но дикий лай Агаты.

Собака орала минут пятнадцать. Все то время, пока врач решал, куда класть Маргариту Львовну: в реанимацию или в терапию.

— Не могла настоять на реанимации? — почти окрысился на меня Олег. Да не почти! Орал! — Там она хотя бы под постоянным присмотром будет.

— Каким я образом могла настоять? — я тоже рычала. — Здесь даже двухместных палат нет, — теперь я снова говорила тихо, но не потому что мне не хотелось орать, а потому что нельзя обсуждать больницу под ухом медперсонала. — Удивительно, что у них вообще реанимация имеется. Но у твоей бабушки не инфаркт, врач уверен…

— А ты во враче уверена?

— Олег, я господь бог, что ли? — Голос снова взвился, и я готова была махать руками, как флагами. Но не белыми. — Я тебе дословно разговор с врачом пересказала. Можешь с тетей поговорить. Она сейчас из палаты вернется, и я ее на дачу отвезу. Хочешь, завтра утром за ней тоже приеду?

— Завтра она такси вызовет, а вечером заеду уже сам в больницу. Так что не жди меня рано. И спасибо за все, Мила.

— Да не за что… Вот совершенно не за что…

— Ну тогда просто так бабаевский шоколад тебе привезти? — почти уже смеялся Олег.

— Нет, я фабрики Крупской предпочитаю… — улыбнулась я и замолчала.

Как-то сразу сделалось неловко: говорить о посторонних было намного проще возвращения к «нашим баранам».

— Не зря в Питере училась. Думал, скажешь про пряники изборские…

Знать бы еще, что это за пряники такие. Но лучше не спрашивать… А то фройляйн Штирлиц давно не была так близко к провалу…

— Все, пока. Твоя тетя идет.

Я сунула телефон в карман и заулыбалась. Нервно. Ну, а как я могла не нервничать-то…

— Регина Матвеевна, — несколько раз я повторила имя про себя, пока тетя Олега, нервно запахивая легкую курточку, приближалась ко мне. Всего три метра, казалось бы, а я столько всего успела передумать, помимо имени, которое в итоге все же озвучила. — Все хорошо? Точно ничего не нужно купить из лекарств? Олег сказал…

Он ничего не сказал, и я замолчала. К тому же Регина Матвеевна махнула рукой. Не буду больше лезть — инициатива наказуема, особенно в такие моменты.

— Капельницу поставили, наблюдают. Сказали раньше десяти утра не звонить…

Она спустилась первой, придерживаясь за перила. Я не стала предлагать помощь и старалась не наступать на пятки. Даже рукой не махнула, просто сказала идти к калитке: там совсем рядом красная Вольво. Проще, конечно, было сказать — идите на звук орущей собаки. Когда же у Агаты голос сядет? Ну, батарейка закончится — я ее ужином еще не накормила. Это ее от утренней овсянки так прет!

— Я сейчас собаку угомоню, и вы сядете! — повысила я голос из-за необходимости быть услышанной и опередила будущую пассажирку размашистым шагом.

Черный нос лез в приоткрытую щелку окна, а при моем полном сближении с машиной, Агата поднялась на задние лапы, и я приготовилась снова принять ее на грудь. Быстрее распахнуть дверь, пока она не исцарапала когтями всю дверь. Я схватилась за ручку и за ошейник с разницей, кажется, всего лишь в долю секунды.

— Агата!

Я ее не удержала и сама едва удержалась на ногах, когда эта тушка на радостях вырвалась на свободу. Я с трудом удерживала ошейник выкрученной рукой — пришлось перехватывать его с другой стороны: собака сперва не заметила нового человека, но быстро залилась еще большим лаем, даже малось злобным. Хотя Агата могла злиться и на меня, что не разрешила пойти знакомиться с бабушкой ее разлюбезного Олега, но я любезной не была — уже поздно, вечер, а мне непонятно куда еще ехать, хотя меня обещали направить в нужном направлении. Я открыла багажник и велела собаке вести себя подобающим образом. Хотя Агата понятия не имела, как ведут себя собаки богатых дамочек. И тетя Олега тоже сомневалась, садиться ей в машину к незнакомой девушке или не стоит…

— Садитесь, пожалуйста! — сказала я, обходя машину со стороны водителя, и когда открыла дверь, Регина Матвеевна еще только садилась, поэтому я увидела причину ее промедления: кто же хочет садиться на ошметки кожи!

От ужаса я могла сейчас сесть только прямо на асфальт. Глаза опустились сами собой на второе сиденье и лишь потом закатились: Агата разодрала оба, хотя нет, руль помешал: здесь были одни лишь царапины. А там… Остановившимся взглядом я смотрела на дверь, которую тетя Олега только что захлопнула — пластик был изуродован в конец. Когти… Собачьи когти… А слюни грязными пятнами остались на стекле. Назад я не смотрела. Не могла повернуть шеи. Я вообще не могла сдвинуться с места.

Минута, две, три — час? Сколько я так стояла, пока Агата снова не залаяла. Я села, плюхнулась, схватилась за руль и лишь потом сообразила, что не захлопнула водительскую дверь. Я… Я… Я не могу вести машину. У меня трясутся руки… У меня в глазах слезы. Не стоят, а льются…

— Мила, что с вами?

Я смотрела вперед — в белоночных сумерках фары машин весело подмигивали, а мне не то что было не до смеха, мне даже пары слов было не связать в членораздельное предложение. Я смахнула слезы — растерла их по всей роже.

— Ничего. Просто свою бабушку вспомнила… Извините…

Я все еще держалась за руль обеими руками, а нужно было нажать на кнопочку, чтобы завести мотор… Но зачем нажимать, если нога так трясется, что ей не выжать педаль газа… Что будет, что будет… Агата, блин… Мне хотелось выть в голос, но я лишь тихо всхлипывала, подтягивая к глазам рукав кофты. Дура! Я… Не взяла поводок… Какая же она здоровая?! Она больная! И я… я теперь больная… Что будет?!

— Вы можете ехать?

Я кивнула. Нервно. Несколько раз. Я должна. Я не могу здесь заночевать. И уснуть сегодня я тоже не смогу. Точно.

— Вы давно с Олегом знакомы? — услышала я минут через пять ожидаемый вопрос, но сейчас он был совсем некстати, не ко времени и не было времени, чтобы обдумать ответ. И ответ давать не хотелось. Отвечать я буду перед Лолой за испорченную машину. И перед Максом, и совсем скоро. Здесь не пригласишь Мишку подкрасить дверной косяк. Это мой косяк и как его исправлять, у меня никакого понятия нет и не будет…