Любовь не с первого взгляда

Глава девятая и десятая в одном флаконе

Со времён своей свадьбы Канлар на совете предпочитал помалкивать.

Связано это обстоятельство было с тем, что он не очень понимал, как себя вести. Это глава министерства внешней разведки может позволить себе шуточки, забавные замечания и всякие вольности вроде размахиваний кофейной чашкой (а размахивать именно кофейной чашкой было его любимым развлечением на совете). Со всей определённостью можно было заявить, что королю-консорту такое поведение не пристало.

Но как себя вести, чтобы не уронить новоприобретённое королевское величие, Канлар знать не знал. Он, конечно, пытался наблюдать за королевой и перенимать её манеру, а также воскрешал в голове облик и привычки покойного короля, но это не сильно ему помогало. И Кая, и её отец были весьма властными монархами, и их манеры в исполнении всего лишь консорта могли показаться нагловатыми и неуместными.

Поэтому Канлар грустил, хранил каменное выражение лица, старательно держал спину прямо и старался во всей полноте являть собой олицетворение королевского величия.

Не то чтобы кто-нибудь из участников совета обратил на это внимание; в большинстве своём они ещё привыкали к новому положению вещей и разве что не вздрагивали, когда королева называла своего мужа по титулу – у всех присутствующих слова «его величество» прочно и неизбывно ассоциировались с почившем королём. Кая и экс-канцлер были единственными, с чьих уст это слетало просто и обыденно, – сказывалось, видимо, умение моментально подстраиваться под изменившуюся ситуацию.

У самого Канлара наблюдались явственные проблемы с тем, чтобы отзываться на «ваше величество», потому что кого-кого, а себя он величеством никак не привык считать, поэтому ему приходилось постоянно напрягать внимание, чтобы не сплоховать и не упустить тот момент, когда обращаются к нему.

На каждом совете Кая отмечала себе в голове странности в его поведении, и каждый раз имела намерение поговорить об этом, однако всякий раз то или иное дело совершенно полностью поглощало её внимание, она отвлекалась, забывала, и возвращалась к этим мыслям только на следующем совете.

Конечно, такая ситуация не могла длиться вечно. В этот день случилось так, что королева передала совету новое донесение от внутренней разведки (расследовалось одно дело о взятничестве в высоких кругах). Проглядывая бегло документы по этому вопросу, экс-канцлер подслеповато прищурился, покачал головой и заметил:

– А давненько мы не слышали версий его величества по поводу личности его коллеги!

Экс-канцлеру было скучновато и хотелось немного развлечься.

Советники всячески были согласны с тем, что не мешало бы отвлечься, и выжидательно посмотрели на Канлара.

Тот несколько впал в ступор, не зная, как выйти из ситуации с честью.

Заметив его затруднения, Кая вспомнила, что давно хотела об этом поговорить, наклонилась и шепнула ему:

– Да ведите вы себя естественно, право, тут же наши друзья, – после чего в голос добавила: – И в самом деле! Вы всё ещё подозреваете нашего милого церемониймейстера?

Канлар повернулся к ней и почувствовал себя свободнее. С улыбкой он сказал:

– Нет, я нашёл кандидата получше, – после чего обвёл совет взглядом и торжествующе произнёс: – Я почти уверен, господа, что это камеристка её величества!

– Кати? – рассмеялась от неожиданности королева.

– А что, – переглянулся с Канларом дядюшка, – она всегда при племяннице и в курсе всех дел. Мне кажется, вполне!

– В самом деле, – закивал генерал. – Девушку не заподозрят, а она особа весьма ловкая...

– Так-так! – с улыбкой согласилась королева и посмотрела на мужа: – И каковы же ваши аргументы, сир?

Канлар почувствовал себя в своей стихии и принялся живописно рассказывать, как заподозрил Кати ещё после бала в честь помолвки – должна же была королева передать кому-то своё распоряжение, а на самом балу, он был уверен, она этого не сделала! Кроме того, Канлар здраво рассудил, что в связи с новыми обстоятельствами внутренняя разведка должна была обратить на него особое внимание, но, однако, он не заметил в своём окружении никаких изменений, из чего предположил, что следить за ним может только кто-то из близкого окружения королевы. Тогда он стал подозревать Кати как минимум в том, что она агент внутренней разведки, но после того, как выяснил уровень её знакомства с шахматами, сразу мысленно её повысил:

– Нет-нет, господа! – уверял он. – Даже не говоря о том, что разведка не могла приставить непосредственно к её величеству рядового агента… Способности этой особы явно глубже, чем мы себе представляем! Не говоря уж о том, что она единственная, кто может без свидетелей регулярно обмениваться информацией с её величеством!

Советники кивали и подкидывали свои аргументы в пользу такой версии; Кая следила за этим обсуждением с улыбкой и никого не опровергала. Лишь когда советники построили стройную и красивую теорию, она откомментировала:

– Обязательно перескажу всё это Кати, ей польстит ваше высокое мнение о ней, – с большим удовольствием в голосе сказала она. – Но, к сожалению, вынуждена вас разочаровать. Никакого отношения к внутренней разведке моя камеристка не имеет, – развела она руками.

– В самом деле? – не поверил Канлар. – И ваши аргументы?..

Обычно королева, если и отвергала выдвинутый им вариант, приводила доказательства, которые делали теорию несостоятельной.