Любовь не с первого взгляда

Глава пятнадцатая

Королева безуспешно пыталась нарисовать розу.

Дело шло туго, хотя прямо перед её глазами находился живой оригинал, который на днях прихватил в саду Канлар. По правде сказать, рвать цветы в дворцовом саду было катастрофически запрещено, и даже самому королю-консорту это могло не сойти с рук, если бы главный садовник его увидел. Во всяком случае, шум был бы поднят до небес. Канлара это соображение не остановило, потому что добытая с риском для нервов роза выглядит куда романтичнее заказанной в королевской оранжерее.

В общем, цветок теперь находился прямо перед глазами Каи, но процесс это не облегчало: то, что вырисовывалось на холсте, напоминало оригинал весьма отдалённо. Скорее всего, это было связано с тем, что королева упорно пыталась наносить тени чёрным цветом. Почему этого делать категорически нельзя, она не знала, так как мастер-классы своих художников благополучно пропустила, слишком занятая делами государства.

Мысли о пропущенных мастер-классах закономерно привели её к размышлениям о выставке. На днях та закончилась, вполне благополучно: заезжие и местные художники получили свои награды, зрители и гости были в восторге, галерея дворца обогатилась несколькими прекрасными работами, а заключительный бал в муниципалитете был выше всяческих похвал.

Несмотря на полный успех предприятия, королева вздыхала, и вздохи её отражались попытками закрасить чёрные тени на лепестках охрой.

После такого смешения цветов роза на холсте стала казаться откровенно гниловатой, а Кая признала, что это вполне отвечает сложившейся ситуации: выставку-то устраивали только для того, чтобы посватать принцессу. И здесь имелись явные трудности.

Принцесса оказалась прелестна, и Кая была бы крайне рада принять её в семью, а уж политические выгоды этого брака были очевидны и так – хотя дипломатам до сих пор не удалось выработать удобоваримое предложение в обмен на горные деревни. Вот только сам князь явно был против такого брака: хрупкая и очаровательная Ами-Линта не отвечала его представлениям о достойной подруге жизни.

Размышляя так и этак, королева пришла к выводу, что нужно под каким-то предлогом принцессу в столице задержать, а из клана троюродных вызвать младшего брата князя – тот, конечно, был помолвлен, но ведь это можно и переиграть. Идея, впрочем, была не очень приятная: младший кузен отличался разгулистым нравом, любил выпить и покутить, и Кая совершенно точно не желала такого мужа понравившейся ей Ами-Линте. Однако союз с Махией был слишком заманчив, поэтому попытаться стоило.

Вздохнув и порассматривав холст, Кая вспомнила, как ей что-то говорили о бликах, которые нужно класть на область тени, чтобы получить более реалистичный результат. Кая попробовала положить эти самые блики чистой белой краской и поняла, что что-то ощутимо пошло не так: и без того гниловатые розы, казалось, пережили нападение тли или какую другую цветочную болезнь.

Наверное, стоит сравнить с тем, как блики ложатся в жизни. Чтобы не ходить далеко, королева выглянула в окошко: под ним цвело несколько прекрасных кустов, которые предлагали вполне масштабную картину того, как вечернее солнце кладёт блики на тени от лепестков. Прищурившись, Кая некоторое время вглядывалась в эти переливы, скорее любуясь, чем пытаясь запомнить (сделав, однако, в уме пометку, что блики не должны быть чисто белыми). Она уже собиралась вернуться к рисованию, как вдруг её внимание привлёк нежный женский смех. Оглядевшись, Кая заметила на одной из аллей предмет своих размышлений – принцессу. Та прогуливалась под руку с кавалером, чья заметная модная шляпа была слишком узнаваема, чтобы ошибиться в определении её спутника.

Поморгав от неожиданности, королева лихорадочно оглядела окрестности и не увидела положенных этикетом слуг и сопровождающих. Пообещав себе сделать выговор слишком дерзкому любимчику и напомнить о приличиях принцессе, она всё же вернулась к своей нарисованной розе.

Увы, нежно-розовые блики не спасли ситуацию, и картина получилась такой же отвратительной, как и всегда. Кая всерьёз пожалела, что выставка со всеми её возможностями прошла мимо неё, и всерьёз позавидовала принцессе, которую ничто не отвлекало от права постигать искусство живописи в своё удовольствие.

Должны сказать, что в вихре прощания с иноземными художниками, присутствия на религиозных праздниках, похоронах одного старого сановника, разрешения проблем с сектантами, которых в этот раз разведка прижала конкретно, выборами нового вице-канцлера и обнаружением первых признаков беременности королева так замоталась, что совсем забыла о своём намерении поговорить с загостившейся принцессой. Та, впрочем, тоже встреч не искала, и благополучно развлекала себя сама, явно довольная возможностью поближе познакомиться со столицей Райанци.

От окончания выставки прошло чуть больше недели, когда Кая всё же нашла в своём графике время для посещения гостьи.

Принцесса была, как всегда, оживлённа и мила, и на осторожные вопросы о том, как ей понравился князь, отвечала вежливо – но без малейшего энтузиазма. Кая, впрочем, уже совсем поставила крест на этой идее, и лелеяла в душе план с младшим братом князя – поэтому попробовала прощупать почву в этом направлении.

– Вам так хочется выдать меня замуж за райанца, ваше величество? – с тонкой улыбкой раскусила её план принцесса.

Кая, непринуждённо отпивая чай из хрупкой махийской чашечки, кивнула.

Ами-Линта улыбнулась улыбкой самой сияющей и довольным голосом отметила: