Любовь. Режиссерская версия

Глава первая

10 декабря 2018 года

Москва. Дом кино

Ираклий

– Ирка, что с тобой? – голос Василисы, а это была она – повзрослевшая, похорошевшая, в синем брючном костюме и с палантином на плечах – вырвал Ираклия из воспоминаний.

«Ира, Ирка, так никто не называл его уже лет пятнадцать, да, наверное, больше – после окончания института он для все был Ираклий или даже Ираклий Георгиевич, но стоило прозвучать этому имени из далекого прошлого, и словно все снова вернулось… вместе с болью от нелепого разрыва, причину которого он так до сих пор и не смог понять.

– Здравствуй, Василиса, – он постарался улыбнуться. – Рад тебя видеть. Вот, приехал на фестиваль.

– Стой, погоди, какая я дура! – воскликнула она, схватив его за рукав пиджака. – Мы же твоим фильмом сегодня открываемся. – Ну, я, балда, не сопоставила имя!

– Мы? – теперь уже удивился он.

– Ну, да, я работаю в Союзе на нескольких фестивалях, вот как раз на «Сталкере» как киновед, журналист, редактор каталога и прочее, – Василиса потащила режиссера вверх по лестнице и дальше по коридору к залу. – Садись на первый ряд, тебе же на сцену.

– Постой, ты давно в Москве? – он хотел узнать как можно больше здесь и сейчас, словно боялся, что она исчезнет, и они больше не увидятся.

– Второй год, – они так и стояли у кресел первого ряд на виду всего зала. – Я ушла от Маркуса, но пока не развелась, у нас общий бизнес, и все сложно. Ты садись, а я побегу, потом поговорим, – Василиса отпустила руку Ираклия и пошла мимо сцены к противоположному выходу – оттуда кто-то отчаянно махал ей рукой.

Открытие прошло, как в тумане – Ираклий пожалел, что не выпил кофе, потому что в удобном кресле в темном зале начал откровенно засыпать и еле дождался, пока представят жюри, отпоют все приглашенные артисты, и настанет, наконец, время его фильма.

– На сцену приглашается режиссер картины Ираклий Закарая, – прозвучал голос ведущего, почти перекрытый фанфарами, под которые Ираклий и поднялся со своего места. Четыре ступени. Сколько раз он мысленно проходил по ним. И впервые это произошло в реальности.

Говорил немного – поблагодарил за честь открывать фестиваль, представил двух актеров второго плана, которые оказались в Москве – из Питера на премьеру кроме него никто не приехал – и пожелал всем приятного просмотра.

Сойдя со сцены, Ираклий поднялся по проходу и сел на сводное место ряду на тринадцатом или четырнадцатом – смотреть кино с первого – убийство для глаз и ушей. Свет погас, и начался фильм. Садясь в кресло в полумраке зала, Ираклий успел увидеть, что жюри осталось на показ, и не мог этому не радоваться. Он прекрасно знал практику фестивалей давать членам жюри ссылки, потому что все они – люди занятые, да и вердикт свой должны вынести сильно раньше награждения. Он же любил смотреть фильм в зале со зрителями – ловить живые эмоции, потому и рад был, что старшие коллеги тоже увидят его работу на большом экране. Потом можно будет спросить честное профессиональное мнение – это было очень важно. Ираклий вообще по окончании работы над фильмом часто сомневался в том, что получилось – все время хотелось что-то справить, улучшить, особенно, если видел свое кино по прошествии большого времени. Впрочем, он всегда считал, что режиссер, которому нравится его собственный фильм, перестает творчески расти, потому и ждал критики от товарищей по цеху. Смотреть со зрителями было интересно, это тоже давало возможность понять, что сделано правильно, а что – не очень. По тому, как воспринимались те или иные моменты, видна была общая ситуация – какова будет прокатная судьба картины. Вот юмористический эпизод, Ираклий не может сдержать улыбки и радостно слышит прокатившиеся по залу смешки, а вот – момент напряженный, переживательный – и зал замер, стало тихо-тихо, а на кульминации все словно выдохнули – значит, и это удалось. На титрах захлопали – сначала осторожно, потом сильнее, а когда зажегся свет, зал взорвался аплодисментами. Ираклий встал, поклонился, прижимая руки к груди в знак благодарности, а потом потихоньку направился к выходу.