Любовь. Режиссерская версия

Глава третья

Василиса

Зима была очень снежная, хотя и не холодная, и пока они дошли от метро до Дома кино, оба были похожи на снеговиков – долго стояли в предбаннике, отряхивались, потом Ираклий уговорил гардеробщицу повесить его пальто и шубку Василисы на плечики, чтобы те, если не просохли, то хотя бы не отсырели окончательно. Народу было мало, и бабуля согласилась. Вася до этого никогда не была в ресторане Дома кино, она вообще не знала, куда Ираклий ее ведет. А он обещал сюрприз – так оно и вышло. Девушку поражало все – голубое мозаичное панно над небольшой эстрадой, деревянные панели на стенах, на которых висели портреты известных артистов, бра из чеканки, и сама атмосфера. Это сейчас в ресторан можно просто прийти с улицы, тогда же он еще был еще закрытым клубом для членов Союза кинематографистов, как и сам Дом кино – отец Ираклия заказал столик по его просьбе.

Услышав фамилию, официант пригласил их за столик в уютном уголке между пальмами, сервированный на двоих. Ираклий был явно своим в этом месте, Вася же немного стеснялась и была скованной, тем более что рядом что-то праздновали явно медийные личности, она даже узнала кого-то из актеров.

– Премьеру отмечают, – небрежно бросил Ираклий и махнул кому-то рукой в приветственном жесте. – Папин приятель, но имени, хоть убей, не помню, – улыбнулся он своей спутнице. – Не обращай внимания, сегодня твой день, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Что бы ты хотела съесть?

– Не знаю, – пожала плечами Василиса. – Что-нибудь вкусное.

Они заказали тарталетки с сыром и паштетом, рыбную и овощную нарезку и котлеты по-киевски, бутылку белого вина. Все было невероятно вкусно, а, может быть, это тогда так казалось, потому что они были молоды, влюблены, и, на самом деле, ей было неважно, что именно лежало на тарелке и было налито в бокал. Главное – они вдвоем, вместе, Ираклий смотрит на нее так, что сердце заходится, говорит ласковые слова, произносит тост за нее. И она счастлива – ль его близости, этой атмосферы, от того, что они вдвоем. Она тогда загадала – праздновать только вдвоем, с ним, но не знала, как сказать родителям, что не приедет на день рождения домой.

Все получилось само собой – ее попросили переводить на австрийской неделе кино, и отлучиться даже на день в другой город не было никакой возможности. А потом Ираклий пообещал сюрприз…

В тот вечер она впервые осталась у него на ночь…

И ночь была волшебной, а утром она едва не опоздала на зачет, влетела в аудиторию раскрасневшаяся, чуть растрепанная, с горящими глазами и припухшими от поцелуев губами. Василисе казалось тогда, что все вокруг знают, что она только что выбралась из постели с парнем, и даже засос, тщательно замаскированный свитером с высоким горлом, тоже виден всем и каждому. Так бывает, когда любовь – первая, и отношения – тоже, и ты летаешь, как на крыльях, и хочется обнять весь мир, и такое ощущение, что светишься, как лампочка в новогодней гирлянде, и все окружающие это считывают.

На самом деле, как потом оказалось, никто на отношения Василисы с Ираклием особо внимания не обратил, и то, что они расстались, большинство приняли, как должное – «мол, так и должно было быть – Вася Краснова – девочка из маленького провинциального городка без денег и связей и Ирка Закарая – сын директора киностудии – что между ними общего, так, потискались немного и разбежались»…

– Уже одиннадцать, мы закрываемся, – официант Николай появился около диванчика, на котором сидела Лиса, как черт из табакерки, – мне бы посуду забрать.

– Да-да, конечно, – кивнула Лиса. – Спасибо, Коля. Извините, я что-то задумалась. Надо бы домой.

– Бывает, – миролюбиво пожал тот плечами. – Такси тут закажите, пока спуститесь, приедет.

– Спасибо, так и сделаю, – кивнула Лиса, гася сигарету и отдавая блюдце официанту.

Николай ушел в ресторан, а она вызвала такси и пошла к лифту, чтобы успеть на первый этаж вовремя. Когда, надев шубку, подошла к выходу, телефон маякнул сообщением, что машина на месте. Нажав «я выхожу», Лиса толкнула стеклянную дверь, и та широко распахнулась под порывами ветра, выпуская молодую женщину в морозную темноту зимнего вечера прямо под хлопья снега, который неожиданно стал сыпаться с неба, покрывая город белой пеленой. Словно тетушка гусыня из учебника по немецкому выбивает свои перины, – неожиданно рассмеялась Лиса, а в голове зазвучала музыка Таривердиева «Снег над Ленинградом» из вечной новогодней комедии с Мягковым и Брыльской.[1]

Лиса остановилась, подняв голову и ловя языком снежинки, как в детстве – на сердце вдруг стало тепло, спокойно и радостно, словно этот снегопад унес с собой все печали, растворил ошибки прошлого и укутал теплым пуховым платком, как бабушка когда-то.

– Все будет хорошо, Васенка, счастье еще придет к тебе, подожди немного, – услышала она родной голос и улыбнулась, а потом, спохватившись, побежала к давно ожидавшему такси.