Любовь в отражении — 3. Золотой мальчик

Глава 2

— Что, серьезно?! Агроном в Сарнасове волк? — заржал Антон, не сдержавшись, когда Кир, уже в отеле, принялся напоминать ему вводные. — Звучит так же дико, как волк — вегетарианец.

— Не зоотехник же и не пастух, — огрызнулся Кир.

Николай Петрович обещал прислать служебную машину, чтобы ребята не тащились пешком на другой край поселка. Надо же было обсудить все с глазу на глаз. Уточнить информацию из первых уст. Договориться о «базировании»: из гостиницы и в нее в собачьей ипостаси не побегаешь, если придётся перекидываться.

— А тебе не странно, что он к Доктору, главе городской общины за помощью обратился, а не к альфе своей стаи? У волков-то иерархия в отличие от нашей жесткая, — не унимался Антон, которого, впрочем, в этом «Мухасранске» уже раздражало абсолютно все.

— Не странно. Доктор пояснил, что агроном живет отшельником. Волком-одиночкой. Причем во всех смыслах, так как семьи у него тоже нет. И ты бы это знал, если бы при получении задания не дрых с открытыми глазами.

— Ну блин, ночка горячая вышла, кто же виноват! Я-то в отличие тебя человек несемейный. Так как этого агронома угораздило от стаи отбиться?

— Ежу ясно — Доктор о таком не расскажет. Что-то, видно, круто не поделили, — пожал плечами Кирилл.

— Слушай, а давай, вы из экономии времени туда сами съездите? А я пока пробегусь по поселку? Присмотрюсь, как и что. Сельский вайб прочувствую.

Кир на минуту задумался, потом пожал плечами, вроде как «почему бы и нет»:

— Давай, только без смены ипостаси. Нам пока надо себя вести тиши воды ниже травы, а то толку будет ноль.

Антон кивнул и тут же покинул гостиничный номер. К слову сказать, им пришлось взять так называемый «люкс» – две спальни с кухней-комнатой посредине. В остальных то ли был ремонт, то ли жильцы. Антон, конечно, почувствовал, что хозяин отельчика «Постоялiй Дворъ» врет и просто хочет получить с городских дурачков побольше денег. Однако приказ звучал «по-тихому», и пришлось, соответствуя представлению наглого мужика, вытащить из кошелька две пятитысячные купюры. Ахеровая цена для деревни.

Ну улице уже темнело, и ветер усиливался. Парень решил начать осмотр с центра, ведь, по словам Доктора, некую «чертовщину» агроном почувствовал у старой разрушенной церкви. Кое-где лаяли собаки, изредка мелькали прохожие или проезжала какая-нибудь одинокая машинешка. Антон достал телефон и попробовал загрузить навигатор, чтобы лишний раз не уточнять дорогу. Не тут-то было. Связь устойчиво демонстрировала букву «E». Пожалев о невозможности сменить ипостась и пробежаться, Антон решил просто пройти несколько кварталов в том направлении, где, по его представлениям находилась поселковая площадь. Но дошел только до ближайшего перекрестка, как услышал доносящийся с пересекающей улицы разговор.

— Что, Ржавчина, прибарахлиться моталась? — с наездом спрашивал мужской голос, все время прерываясь на чавканье жвачкой.

— Не ваше дело, — обреченно огрызнулся молоденький женский.

Страха в нем Антон не почувствовал, только какую-то усталость и обиду. Похоже, подобная ситуация происходила не впервые, и сценарий был знаком для обеих сторон. Поэтому оборотень решил идти дальше и не вмешиваться. Не та у них здесь задача, чтобы мелкую шпану пугать.

— Как же не наше! Мы вкусняшки тоже любим! Ну-ка, покажи, что у тебя в сумке.

— Перебьетесь!

Антон еще не успел пройти и пары шагов, как послышалась возня, и он понял, что сумку решили отобрать силой. Дог выругался, уже свернув к месту потасовки. Он издалека увидел, что парней трое — судя по всему, сарнасовская гопота. Один, самый мелкий по комплекции, вцепился в рюкзак стоящей перед ними девушки и попробовал его вырвать. Но селянка на удивление пыталась сопротивляться и даже пару раз хлопнула рукой нападающего по чему попала. Чавкающий и рядом с ним стоящий дружбан противно заржали. Нападающий от этого разъярился не на шутку и дернул к себе сумку с такой силой, что вырвалась лямка, вместе с куском ткани. На снег посыпались тетради, книги, и выкатилось одинокое яблоко. «Мелкий» пнул его ногой, а чавкающий сплюнул жвачку:

— Чем тогда за проход заплатишь?

Девушка быстро сунула руку в карман и показала обидчикам какую-то купюру:

— На! Доволен? Больше все равно нет!

Заводила протянул было руку, но в этот момент сзади компании как раз раздался голос подошедшего Антона:

— А вас не учили, что слабых обижать нехорошо?

Все три парня от неожиданности резко развернулись.

— Ты еще кто такой? — рявкнул главный.

— Твой разбитый нос, если быстро сейчас не свалите.

Шпана снова загоготала, видимо, считая, что раз их трое, то преимущество на их стороне. Потом главный как-то внезапно осекся, еще раз оценивая Антона как противника — высокий, спокойный, руки даже из карманов не достал. А мало ли что у него там в карманах? Оборотень так и не узнал, решились ли бы эти чмошники напасть, потому что в ближайшем доме зажегся свет и послышался скрип, открывающийся рамы.

— Валим! — крикнул заводила, и все трое растворились в уже опустившейся на переулок темноте.

— Что шумите? — показалось в окне круглое женское лицо в бигуди.