Лживые клятвы

Глава 37

Звезды никогда не казались такими яркими, ночное небо никогда не было таким бархатисто-черным. Мою кожу обволакивает прохладный ночной воздух. Он ласкает мои уши и щеки, словно покрывая их самыми легкими, самыми сладкими поцелуями.
Я вижу высокого широкоплечего мужчину. Он стоит ко мне спиной и смотрит на звезды, словно тоже ищет в них ответы.
– Финн?
Когда он поворачивается ко мне, я снова поражаюсь тому, как он красив. Он одет в черную рубашку. Две верхние пуговицы расстегнуты, а мягкие кожаные штаны такие же темные, как окружающая нас ночь. В глубине сознания мелькает какая-то мысль. Она не дает мне покоя. Я не должна быть с ним, но не могу вспомнить, почему…
– Я думаю… – я оглядываюсь. Нет никакого пейзажа. Только бескрайнее ночное небо. – Это происходит на самом деле?
Я поднимаю руку и провожу пальцами по острым кончикам моих новых эльфийских ушей.
– Я умерла, – шепчу я, вспоминая.
– Ты умерла и переродилась. Сейчас ты спишь. Превращение… никогда не проходит легко. Но твоя смертная плоть боролась с ней активнее, чем у большинства людей.
Потому что я никогда не хотела быть фейри.
«Это реакция на узы».
У Себастьяна было наготове Зелье жизни. Он был готов спасти меня, когда узы закончат мое смертное существование. Но проклятие никак не затрагивало смертных, которые решили связать себя узами с Благими.
Но откуда тогда он мог знать?
Когда я пытаюсь обернуть свой разум вокруг этой мысли, она исчезает, теряясь в бесконечной темноте.
Я смотрю на себя. Я одета в зеленое платье, которое придумала Джас, но под моими босыми ногами ничего нет. Мы плывем вместе со звездами. Даже если бы отсутствие пейзажа не выдавало этого, я бы знала, что это правда, потому что я не чувствую ни гнева, ни разочарования – ничего, что я должна чувствовать по отношению к Финну. Я чувствую… умиротворение.
Он кивает, расправляет плечи и снова переводит взгляд на небо.
– Это сон. Один из лучших, что мне снился за много лет.
– Я не хочу возвращаться, – я прикусываю нижнюю губу. – Мне было так больно.
– Когда ты проснешься, боль пройдет, – его серебристые глаза выглядят печальнее, чем я когда-либо видела. – Ты счастлива?
– Я не уверена, что знаю, каково это – быть счастливой. Я давно не могла позволить себе такую роскошь.
– Теперь, чтобы понять это, у тебя есть все бессмертие.
Я оглядываю звездное ночное небо, которое, кажется, убаюкивает нас. Мы вне реальности, вне времени. Даже мои мысли в этот момент словно застыли.
– Что произошло?
– После того как ты ушла из моих катакомб, я приказал Прете доставить тебя в Золотой дворец. Я знал, что ты не пойдешь с нами, но бросить тебя истекать кровью в землях Диких фейри тоже не мог.
Финн. Это Финн вернул меня в безопасное место. Эта новость меня не удивляет.
– Я имела в виду: что произошло потом?
– Остальное ты скоро поймешь.
– Снова секреты, – говорю я, но я слишком расслаблена, чтобы слова прозвучали сердито.
– Прости… хочешь верь, хочешь нет… я не думал… – он кладет руку на затылок. – Я до последнего не хотел тебя вовлекать. Даже после того, как защита твоей матери закончилась и я знал, где тебя найти, я все равно пытался найти способ тебя не трогать. Я смотрел, как ты жила в подвале, работала в поте лица, выплачивала долги, заботилась о сестре. И искал другой выход. Отдав корону смертной, мой отец поставил меня в невероятно трудное положение.
Я обдумываю его слова. Я никогда не думала об этом с такой точки зрения. Финну нужно было думать о целом королевстве… обо всех беженцах. О детях.
– Ты ненавидишь его за это?
Его губы кривятся в подобии улыбки.
– Когда-то так и было, – он смотрит мне в глаза. – Еще до того, как мы встретились.
Я снова смотрю на звезды.
– Я думала, что у меня нет надежды, что мне больше не во что верить. Но, когда я думаю о твоем народе и лагерях… я надеюсь. И все равно верю, что ты сможешь им помочь.
Сглотнув, он закрывает свои гипнотические серебристые глаза и склоняет голову.
– Несмотря на все, что я с тобой сделал? И все, что сделал до тебя?
– Да, – я вздохнула и позволила звездам петь мне их песню. – Мне здесь нравится. Напоминает о том, что мама говорила, когда брала меня ночью на улицу.
О том, о чем я до этого момента не помнила.
– Что? – спрашивает он. – Что она говорила?
– Что вне зависимости от того, насколько все кажется безнадежным, во мне всегда теплится надежда. И вне зависимости от того, как мало во мне веры, мне всегда есть во что верить, – я поворачиваюсь к нему, и он смотрит мне в глаза. Его взгляд мягкий, рот слегка приоткрыт. – Возможно, для бессмертного это звучит глупо.
– Вовсе нет, – он с трудом сглатывает. – Пусть у тебя всегда будет звезда, Абриелла, глядя на которую ты сможешь загадывать желания. И пусть у тебя всегда будет причина верить, – с этими словами он начинает растворяться в темноте.
– Финн, подожди, – он снова материализуется передо мной. – Почему ты используешь свою магию, чтобы посещать мои сны? Как же цена?
– Ах, что же еще делать фейри теней, как не насылать глупые сновидения и жуткие кошмары, – его взгляд скользит по мне – от глаз к ключицам, вниз по платью и к босым ногам, а потом снова вверх. Он останавливается на моем запястье. Я смотрю туда же, куда смотрит он. Мой шрам пропал. Его не зачаровали, он пропал. Его отсутствие – эхо в моем сознании. Потому что это был вовсе не шрам, а метка, которая показывает, кто носит корону Неблагого двора. – Теперь, когда проклятие снято, никакую цену платить не нужно. Но мы здесь не благодаря моей силе. Я не использую свою магию.
– Тогда как?
– Ты используешь свою.
Затем он исчезает, и сон растворяется.
* * *
– Целитель сказал, что ей нужно поспать.
Кусочки головоломки кружатся в моей голове, сплетаясь и перемещаясь. Я просто не могу добраться до ответов.
– Да, но она может поспать после коронации.
– Принцу хотелось бы, чтобы она присутствовала.
Принц.
Себастьян.
То, как он неожиданно появился в моей жизни два года назад. То, как поселился по соседству и очаровал меня первой же своей улыбкой. Это произошло через семь лет после того, как ушла мама. Почти день в день.
– Это первые дни новой эпохи. Если ей суждено стать его королевой, она должна быть рядом с ним.
– Она слишком много пережила. Вряд ли она сейчас сможет проснуться. Действие зелья сказывается.
Зелье. Зелье, которое было у Себастьяна. И он почему-то знал, что оно ему понадобится.
Я чувствую, что упускаю что-то важное. Словно что-то было прямо у меня перед глазами. Но осознание проскальзывает сквозь мои пальцы вместе с ответом, который находится за пределами моего понимания.
– Она приходит в себя. Ты только посмотри, какие глаза.
– Принцесса Абриелла? – кто-то трясет меня за руку. – Принцесса, просыпайтесь. Нужно подготовить вас к коронации.
Я с трудом открываю глаза, сажусь и оглядываю комнату. Я все еще в покоях Себастьяна, но все немного изменилось.
Все стало… ярче? Четче?
– О, принцу Ронану не понравится, что он пропустил ее первый взгляд на мир глазами фейри, – Эммалин почти пищит. – Нужно, чтобы кто-то сходил за ним.
– Вы стали очень красивой фейри, миледи, – говорит Тесс.
– Как будто были рождены ею.
Фейри. Я… фейри? Я вспоминаю все в мгновение ока.
Выбор руны, произнесение клятв вместе с Себастьяном, ослабевающая боль смерти… И Зелье жизни.
– Простите, что тороплю вас, ваше высочество, но, если вы хотите успеть на коронацию принца Ронана, нам нужно срочно принять ванну.
Я умерла. Умерла.
Но почему? Откуда Себастьян знал, что у меня будет такая реакция на узы? Он знал, что узы убьют меня. Он знал, что должен сделать меня фейри или потерять навсегда.
Одна из служанок берет меня за руку и выводит из постели. Я не могу стоять ровно, ноги кажутся мне чужими. Другая служанка показывает платье.
– Вы всех очаруете, когда встанете в этом наряде рядом с новым королем.
У меня все еще кружится голова после сна. От зелья. Они несут какую-то бессмыслицу.
– Новым королем?
Дамы смеются.
– Принц Ронан, ваш Себастьян, займет сегодня трон вместе с нашей госпожой. Столько поводов радоваться.
Я закрываю глаза. В моем сне Финн сказал, что проклятие снято.
Королева мертва, и это моя вина.
Слишком многое нужно осознать.
Я снова открываю глаза и вздрагиваю. Эммалин и Тесс выглядят по-другому. Они фейри. У них заостренные уши, сияющая кожа, а на руках вытатуированы зеленые лозы.
– Вы не люди?
– Принц зачаровал нас, – говорит Эммалин. – Чтобы вам было проще.
– Но теперь мы можем быть перед вами в нашем истинном обличье, – говорит Тесс. – Почему вы такая грустная? Вы станете прекрасной королевой.
– И красивой, – добавляет Эммалин.
Почему я такая грустная? И почему они такие веселые?
– Королева Арья, – сглатываю я, – умерла, пока я спала?
Глаза Эммалин широко распахиваются, и они с Тесс обмениваются долгим взглядом, прежде чем она снова смотрит на меня.
– Нет-нет, миледи. Королева здорова. Принц Ронан садится на Трон Теней.
Я отшатываюсь назад, пока мои ноги не упираются в кровать. Я опускаюсь на матрас, качая головой. Корона Оберона должна была перейти к Себастьяну после моей смерти, но…
– Я не понимаю. Я думала, что только фейри, в чьих жилах течет королевская кровь Неблагих, могут занять Трон Теней.
– Да, миледи, – говорит Тесс. – А в Себастьяне течет и Благая, и Неблагая королевская кровь.
Эммалин кивает.
– Мы не могли говорить об этом, пока он не надел корону своего отца. Но сейчас проклятие снято. Мы можем праздновать.
– Такой радостный день, – говорит Эммалин, и все остальные слуги в комнате хором соглашаются.
Корону своего отца?
Меня охватывает гнев. Я пытаюсь осознать это, переложить куски головоломки, найти в них смысл.
– Но я думала, отец принца – король Кастан.
– Король Кастан, да упокоится его душа, вырастил мальчика, – говорит служанка позади Тесс. У нее есть рога, и ее большие голубые глаза светятся, как летнее небо. – Но принц Ронан крови Оберона. Зачатый в мире смертных во время затмения, наш принц объединяет день и ночь. Свет и тьму. Он – новый король, которого растили, чтобы объединить наши королевства.
Себастьян – Неблагой.
Он – Неблагой, и он знал, что я умру, когда заключу с ним узы.
Он знал, что мне придется выпить Зелье жизни, хотя я никогда не хотела быть фейри.
– Молитвы были услышаны, – говорит другая служанка. – Он и его мать долго и старательно искали корону его отца. А потом он нашел вас.
– Он… – я сглатываю, вспоминая, как он шептал мне обещания.
«Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить тебе хорошую жизнь. Чтобы ты была счастлива. Чтобы тебя защитить».
Он лгал мне. Он мной манипулировал. Он позволил мне поверить, что только Финн пытался обманом заключить со мной узы, позволил поверить, что он хотел только любить меня, защищать.
– Он знал, – я говорю жестко, резко, но в моих словах нет и доли гнева, который бурлит в моей крови.
– Никто не мог об этом говорить, пока ему не вернули корону его отца, – говорит Тесс. Ее радостное выражение сменилось беспокойством. – Может быть, стоит… позвать его?
– Пора одеваться, – говорит Эммалин. Она медленно приближается ко мне, протягивая руку, как к испуганному животному. – После коронации вы с новым королем поженитесь. Вы будете прекрасной невестой и достойной королевой.
Королевой мужчины, который появился в моей жизни сразу после того, как кончилась защита моей матери. Мужчины, который годами планировал обманом заставить меня отдать ему корону Неблагого двора. Мужчины, который украл мою силу и солгал мне о своей.
Что-то в моей груди трескается, и комнату заполняет темнота. Слуги начинают кричать.
Это моя темнота.
Пусть корона у Себастьяна, эта сила – сила, которая шла от жизни Оберона, от его короны, – каким-то образом осталась со мной.
«Магия – жизнь. Жизнь – это магия».
Возможно, решив дать мне Зелье жизни, Себастьян неосознанно связал эти силы со мной.
Слуги пытаются выйти на свет. Кто-то зовет стражников, но я заглушаю их крики, окутывая их тенями.
Они ожидают, что я надену красивое платье и явлю себя миру как его королева.
Но я не хорошенькая девушка, которой можно манипулировать. Я – тьма, и сила, которая течет по моим венам, сейчас кажется сильнее, чем когда-либо. Так вот каково это – быть фейри и обладать магией.
«Магия – жизнь».
И когда комната погрузилась в темноту, а мои тени слились с ней, мне кажется, что никогда прежде я не чувствовала в себе столько жизни.
Я иду мимо паникующих слуг, мимо стражников, пытающихся вызвать свет фейри. Я прохожу мимо Риаана и королевских гвардейцев – они призывают в коридоры источники света. Я иду и смотрю, как их магия меркнет по сравнению с моей. Ярость пульсирует в моей крови, требуя возмездия.
Но… вот. Помимо ярости я чувствую что-то еще. Эмоцию, которая не принадлежит мне. Нить паники, крепнущая нить, и я понимаю, что Себастьян повернет за угол за секунду до того, как он в самом деле это делает.
Себастьян мчится по коридору, бежит ко мне. В темноте, которую я навела на дворец, я вижу, как в его серебристых волосах переливается Корона звездного света. Теперь я вижу ее отчетливее, чем когда-либо. И также вижу татуировки на его груди и шее. Десятки рун, которые я до этого не видела.
Еще чары. Еще один способ обмануть человека.
Он останавливается рядом со мной и поворачивается в темноте.
– Абриелла.
Его паника гудит у меня в крови. Он чувствует меня, но не видит. Но я его вижу. Я вижу его и чувствую. Я – тень и тьма, и я сильнее той девушки, которой он пожертвовал ради короны.
– Бри, перестань. Подними тьму. Нам нужно поговорить.
Но он меня не остановит.
Он не сможет мне помешать.
Я ухожу из Золотого дворца, взяв с собой только свою темноту и предательство, в которое теперь завернуто мое бессмертное сердце.