Магический фактор. Забавы фейри

Глава 4. Помогите!

Анориэль

Ряд религий давал четкое объяснение, что бывает с грешниками после смерти. У греков был, например, Сизиф и его злополучный камень. В буддизме восемь холодных и восемь горячих вариаций пыток. В аду по Данте было целых девять кругов с различными наказаниями.

Но ни одна религия не предполагает, что кто-то будет висеть на дереве вниз головой, пойманный в примитивную охотничью ловушку, а внизу соберутся четверо волков, рыча на него.

Тяжелые волчьи лапы упираются в ствол, скребут кору, но так и не могут достать до парня, сколько бы ни трясут дерево. Интересный вариант пытки в аду, ничего не скажешь.

И, что ужаснее всего, Кевин не помнит, как попал сюда. Может это кошмар? Слишком реалистичный: пара ударов о ствол дала усомниться в этой гипотезе. Может он того, в аниме или книге? Звучит безумно, но всё может быть. Вдруг выдумки авторов совсем не выдумки? Только мир аниме обычно предполагает, что перед героем высвечивается окошко о системе прокачки или ему дают какую-нибудь супер силу. А ещё героя непременно должен был сбить грузовик, что несколько разнится с тем, как он умер: упал с мотоциклом в реку уходя от погони. Или существует какой-то новый вид ада, о котором не знает ни одна религия?

На ад мир вокруг тоже не проходит. Какой-то лес: лиственный, густой, настолько, что горизонта за деревьями не видно. У волков внизу, конечно, светятся алым глаза, а размером чудовища с молодого пони, но Кевин не помнит, где демонов изображают именно так.

Бесконечно кричать от страха не получается: голос садится. Бояться тоже: мозг, поняв, что опасность не так страшна, и волки лазить по деревьям не умеют, начинает анализировать происходящее, хотя паника так и подкатывает волнами от каждого глухого удара лап. Остаётся надеяться, что тот, кто разместил ловушку, сможет его вытащить прежде, чем волки повалят дерево. Подтянуться тоже не выходит: он смешивал руками растворы, а не тягал гантели. Ситуация, прямо сказать, безвыходная. А ещё он скоро умрёт: либо от волков, либо от такого висячего положения.

Но выход находится быстрее, чем Кевину того хотелось.

Внезапно он чувствует, как сук, на котором он висит, резко хрустит. Кевин дергает ногой от неожиданности, а в следующее мгновение поляну рассекает ударная волна воздуха. Волков отбрасывает по сторонам, а к дереву выскакивает фигура в странной тунике с капюшоном и штанах, держащая в руках пару клинков.

– Он мой, фоморовы отродья! – раздается девичий голос.

Это было последнее, что он помнит, прежде, чем упасть на землю и потерять сознание.

Незнакомке хватило пары минут, чтобы расправиться с волками. По крайней мере он был бы мёртв, если бы обморок продлился дольше. Это знает любой, кто хоть сколько-нибудь увлечён медициной. Обморок длится максимум пять минут: потом мозгу не хватает кислорода и это может иметь последствия. Кевин же приходит в себя, смотря на приятное миловидное лицо брюнетки, с длинными волосами, собранными в пучок. Интересные глаза, необычные: левый черный, правый темно-синий, как ночное небо вдали от города.

– Отлично, очнулся, — усмехается она, протягивая руку и тянет его на себя, помогая подняться.– Пойдем со мной, должник. Теперь ты моя собственность.

Кевин раскрывает рот от такого заявления. Он даже о боли во всём теле и тошноте забывает, хотя чувствует себя в целом неважно с тех пор как очнулся.

– Собственность? – Кевин таращится на девушку, не сводя взгляда, отряхиваясь от грязи, в которой успел изваляться. Вот только сейчас до него дошло, что гитары нет рядом.

Последнее, что он хочет в эту минуту: оказаться у кого-то в рабстве, даже если незнакомка перед ним симпатичная, пусть и не обладает какими-то выпуклостями. Если точнее она походит на операционный стол: лицо такое же холодное, формы – плоские.

– Я тебя от Ку Ши спасла. Ты мне жизнью обязан. Вот выплатишь долг и иди куда захочешь. А пока ты мой должник.

Она накидывает капюшон черного одеяния, задерживает на парне пренебрежительный взгляд, фыркает. Значит и он, наверняка, не кажется ей Аполлоном по меркам местной культуры. Да и что в нём красивого? Веснушки? Слегка оттопыренные уши? Зеленые глаза? Русые волосы вечно торчащие будто у взъерошенного воробья?

– И как его выплатить, долг твой? – с настороженностью уточняет Кевин. Он, возможно, и сбежал бы, но явно не от девушки, которая за две-три минуты пока он находился в отключке, способна расправиться с четырьмя матёрыми волками, чьи тушки валяются теперь по округе.

– Спасти жизнь мне. Ты что, традиций не знаешь? Что ты за сидхе такой, манназ перевёрнутый? И что на тебе за одежда?

Парень потирает висок. Какие ситхи? Какие манназы? Это же просто название руны. Это какое-то племя? Зачем называть племя в честь рун? А почему перевернутый? Он понимает речь девушки, хотя она кажется странной и отдает сильным ирландским акцентом. Если он в аду, то это крайне странный ад. Хорошо хотя бы одежда на нём сохранилась, а гитара валяется в кустах – он замечает клетчатый черно-белый тряпичный чехол.

– Скажи хотя бы как тебя зовут? И я не ситх, я Кевин. Какие ещё ситхи? Я, если что, хороший, я джедай. При чем тут руны?