Магический фактор. Забавы фейри

Глава 8. Оценка ситуации

Я нервно готовила кофе. Наш разговор с Виббли некстати прервал утренний клиент. Ох уж эти работяги с графиком два на два, для которых воскресенье не выходной, и они спешат на первый утренний поезд метро мимо кафе.

Разве Дэй не всегда был моим фамильяром? Нет, конечно – с самого начала. Но я сосредоточилась, пытаясь выудить из памяти обрывки воспоминаний.

Двадцатого декабря, накануне Йоля, два года назад, я случайно встретила Дэя. Это был особенный день, когда я открыла в себе магию.

Большой дом, когда на улице льёт как из ведра и холод пробирает до костей – личное наказание. Отопить такой дело не одного часа. Сидя у чугунной печи в промозглую погоду после собрания, я шевелю кочергой, заталкивая поленья вглубь. Огонь мирно потрескивает, рассеивая мрак гостиной в светло-коричневых тонах, наполняя обстановку теплом и уютом. Я кутаюсь в флисовый клетчатый плед, сидя в плетеном кресле.

Мама давно ушла помогать готовиться к празднику соседке. После смерти супруга она всё чаще проводит вечера праздников с подругами, будто дом слишком сильно напоминает о папе. И в такие вечера я остаюсь одна.

С детства, после того случая с феями, когда меня спас Охотник, мне приятнее сидеть в компании с книгой или рунами. У каждого свои способы побега от реальности. Исключения составляют только собрания общества, куда меня каким-то удивительным образом, не иначе как личной харизмой, затащил двоюродный брат.

Время от времени следя за печкой, я читаю легенды о кельтских богах, которые мне подсунул Бриартак. Особо интересно мне было свержение Лугом Балора, та сцена, где золотоволосый герой метким ударом из волшебной пращи поразил короля фоморов прямо в глаз. Нереалистично даже по божественным меркам, но сказки всего лишь сказки, их приятнее читать, наслаждаясь всемогуществом героев и коварством злодеев.

Задумавшись над очередным абзацем и поводя в воздухе пальцами, повторяя движения легендарного бога, я замечаю, как из моей тени создается жгут и задевает кочергу. Та с грохотом падает на пол, нарушив мирную тишину. Я смотрю на странный, чужеродный крюк, ошарашенно понимая: его только что сотворила я. Это мои способности. Я тоже что-то умею. Может быть, я не великий бог, но я – маг.

Магия существует – это бесспорно и абсолютно нормально. У моих сверстников она была давно. У кого-то с детства, у других – с юности. Никто не задумывается о том, как она возникает, но появление нового мага всегда благополучное событие: огненные и водные маги могут сдерживать или тушить пожары, маги земли – влиять на урожаи, даже узко направленные специализации полезны. Магия – помощник, не враг.

В нашем посёлке живёт пятеро магов: двое огневиков, погодник, маг воздуха и девушка, понимающая растения. Говорят, что и у нашего егеря способности есть, но какие именно – никто не знает. Креван от природы скрытен.

В детстве мне казалось, что, раз у меня гетерохромия, то я особенная. Наверняка это говорило о том, что и дара у меня два. Но к восемнадцати годам я смирилась с тем, что я не маг, а уроки биологии дали представление о том, что такое генетика и наследственные заболевания. Школа-то у нас есть, да и Сеть работает, пусть и с перебоями.

Но в эту минуту я ощущаю себя как пятилетка, которая открыла способность колдовать. Я развлекалась, пытаясь понять, как тени могут реагировать на мои движения, смеясь и крича от радости.

Я развлекаюсь весь вечер, передвигая предметы, подсовывая дрова в печь с помощью теневых жгутов. Лишь погодя, когда в комнате становится неимоверно жарко, а большая часть дров прогорела, я выдыхаю и успокаиваюсь.

Уходя из гостиной, я обращаю внимание на странный звук, похожий на треск сырых поленьев. Вернувшись и открыв зольник, я взвизгиваю.

Маленькое тельце крысы с черным подшерстком лежит, перепачканное золой и еле дышит. Как он не сгорел и как оказался там, я даже не задумываюсь в ту минуту. Грудка малыша трепетно вздымается в такт протяжному писку.

Я осторожно кладу крысёнка на ладонь и смахиваю пепел. Внутри разливается чувство странного узнавания: будто это мой близкий родственник или старый приятель. И огромная благодарность. Я не замечаю, как начинаю улыбаться. Я не могу его бросить. Он слишком маленький, беззащитный и мой, будто кусочек сердца.

Следующие дни я пытаюсь выходить крысу, стараясь, чтобы её не заметила соседская кошка, нося малыша во внутреннем кармане ветровки.

Креван – первый, кто замечает крысика.

Охотник всегда присутствует на праздничных ритуалах, хотя и не участвует в них. Вроде охраны, он обычно сидит где-то в углу на протяжении всех двенадцати дней Йоля: с двадцать первого декабря по первое января. Не обращая внимания на собравшихся, Креван отмечает праздник по-своему: пьёт что-то из фляжки и наблюдает за происходящим с усталым видом. Порой я чувствую его пристальный, изучающий взгляд на себе, и от него становится жутко.

В последний день Йоля, первого января, Креван останавливает меня у выхода из подвала, коснувшись плеча. Это единственный раз, когда его уголки губ чуть приподнялись, а глаз озарил огонёк одобрения.

– Береги своего помощника в магии. Дай ему имя, так ты укрепишь вашу связь, – говорит Охотник.