Малыши под ёлку. Тайный Санта

Глава 14

Сейчас лежа в кровати Егора, я вспоминала нашу первую встречу и улыбалась. Разве я могла подумать, что однажды окажусь в его доме? Да что там в доме, в постели! Да не с ним, а просто буду ночевать в его спальне. Но разве этого недостаточно?

Спрятав улыбку под уголком одеяла, я зажмурилась, вспоминая тот поцелуй под деревом. В другой ситуации его можно было бы назвать романтическим, но не в этом случае. Сегодня мне было точно не до романтики. Вспоминая, как моя дом горел, я готова была завыть от боли. Это мой уголок, на который я зарабатывала деньги и вложила не мало сил при строительстве и ремонте. А кто‐то решил меня избавить от него. Разве кто‐то имеет на это право? И хорошо, пусть дом, пусть это имущество, но внутри была моя сестра! Моя родная кровь, моя Маша за которую я готова перегрызть глотку.

Что если бы случилось непоправимое? Что если бы меня не было дома, и Маша не учуяла запах дыма? Если бы я бы не у соседа, а где‐то в городе?

Я зажмурилась, представляя такой вариант. Это больно, это жестоко. Так не должно было быть. Я бы себе этого не простила. Не смога бы. Не смогла бы потом жить зная, что из‐за меня… Ведь это в моем доме случилось. На меня покушались. А то, что покушались, даже додумывать не надо. На камерах видеонаблюдения есть доказательство. Только нам еще предстояло разобраться кто этот человек и зачем ему понадобилось поджигать мой дом. А следовательно…

Господи, я только сейчас осознала, что меня хотели убить!

А тот человек? Он смог бы спать спокойно по ночам, зная, что мог кого‐то из нас лишить жизни?

Как же страшно. Страшно жить среди таких людей. Находиться в их обществе и понимать, что кто‐то готов ради мести или денег, убить человека.

Но кому могла помешать я? Бизнес? Больше вариантов я не вижу. Конфликт у меня был только с Егором, но сейчас я лежу в его кровати и чувствую себя в полной безопасности.

Почему‐то вспомнилась Анна, бывшая жена Егора. Ее агрессия ко мне необоснованна, но я не думаю, что она способна на подобное. Я ничего ей не сделала, я не претендую занять ее место, как женщины, и как матери. Тогда почему она так меня невзлюбила с первой встречи? Или приревновала, что ее бывший муж пришел ко мне с кофе? Или то, что Егор оставил на меня своего сына? А то, что она бросила своего сына в поликлинике ее не волнует?

― Мама… ― услышала сонный напуганный голос Алисы, ― Мамочка, ты где?

Я резко поднялась в кровати и услышала голос Егора.

― Алиса, мама в спальне. Ты испугалась?

― Мамочка, ― она вдруг расплакалась, а я сорвалась с кровати и выбежала в комнату, подхватывая свою дочь.

Егор уже включил свет, а Алиса, прижав ладони к глазкам, расплакалась. Моя крохотная, беззащитная девочка.

― Доченька, я здесь. Малышка, ты чего? Ты испугалась?

― Мамочка, ― она порывисто обняла меня за шею и прижалась ко мне всем своим маленьким телом.

― Тихо, маленькая, тихо, ― она всхлипывала, а я ощущала как мою грудную клетку рвет на части. ― Ну ты чего, родня? Я здесь, рядом.

― Я испугалась, мам. Мне приснилось, что ты была в нашем доме в тот момент, когда он горел. Просыпаюсь, а тебя рядом нет.

Я зажмурилась, боясь даже представить, что в этот момент ощутил мой ребенок. Она испугалась. Проснулась от уродливого сна, и меня рядом нет. Черт! Ну почему я не предложила ей лечь спать со мной? Ведь мы в чужом доме. Совсем другое дело, когда она спит у себя в комнате.

Алиса продолжала всхлипывать, а у меня мышцы живота сжимались от страха и боли за нее. Я зажмурилась, а потом повернувшись, посмотрела на Егора. В его глазах читалась грусть. Ему тоже было жалко моего ребенка.

― Алиса, хочешь теплого молока?

Мужчина подошел к нам и коснулся белокурых прядей малышки. Она отстранилась от меня и подняла заплаканные глазки на Егора. Неуверенно кивнула, и я почувствовала, как ее пальчики крепче сжались на моем затылке.

― Мамочка, можно? ― она обернулась ко мне, заглядывая в глаза.

Я ткнулась носом в ее висок, и втянув сладкий запах, кивнула.

― Конечно, можно.

Егор убедился, что Тимофей продолжает спать в своей кроватке и мы втроем отправились на кухню. Пока я сидела успокаивала дочку прижимая ее и укачивая, Егор подогрел молоко и протянул Алисе маленькую чашку. Она обхватила ее двумя руками и тихонько пила, наконец‐то перестав всхлипывать. Я ненавидела, когда моя дочь плачет. В эти моменты мне становилось очень жаль ее, и я готова была порвать каждого, кто посмел обидеть моего ребенка. Сейчас ей приснился сон, он был вызван тем, что сегодня случилось. А значит, тот урод виноват в истерике Алисы. Попадись он мне сейчас, я бы его знатно избила. И я не шучу.

― Спасибо, дядя Егор.

Малышка допила молок и протянула соседу пустую чашку. Я улыбнулась, и пригладила ее волосики, которые растрепались во время сна.

― Пожалуйста, Алиса. Теперь ты можешь идти спать. И если хочешь, ложись с мамой. Так тебе будет спокойнее.

― Мамочка меня никогда не обидит, ― выдала она, а я прижавшись губами к виску, рукой обхватила другую сторону ее лица и снова вдохнув запах, прикрыла глаза.

― Никогда, дочь. Ты моя жизнь.

― Мам, а можно дядя Егор отнесет меня к тебе в кроватку?

Я посмотрела на Егора, на что он кивнул и подхватил Алису на руки. Она тут же обхватила его шею, и они вместе направились в сторону спальни. А я только сейчас поняла, что даже родной отец так не заботился о дочери, как это делает Егор.

И почему это причиняет мне боль?