Мама для малышки, или Надежда в подарок

ГЛАВА 3

ИГНАТ

С самого утра Фаня суетлива и рассеянна. Вскочив ни свет ни заря, умывшись и сменив пижаму на домашний комбинезон, она тарабанит в дверь моей спальни с нетерпеливым криком:

— Папочка, вставай, мы на каток опоздаем!

Нехотя приподнимаю голову от подушки, рассеянно хлопаю рукой по прикроватной тумбе и, когда нахожу телефон, издаю протестующий стон недовольства. Ну как так, а? Как выходной день, так она бодра и, наверно, даже весела уже в семь часов утра, тогда как в будни к восьми еле-еле открывает свои сонные глазки.

— Фаня, иди спать, — бурчу я и вновь зарываюсь лицом в подушку, спрятав под нее руки.

— Ну, вставай же! — не унимается этот человеческий будильник. — Ты же мне обещал, что мы поедем на каток.

— Поедем, — подтверждаю, — но не утром ведь. Сейчас он еще не работает. Вечером. Договорились? Ну, или после обеда, а? — Может, успокоится на этом, и я смогу еще поспать. Вчера был жутко нервный день, и не только по работе.

Клим, забрав Фаню из детского сада, прогулялся с ней, как та и хотела, по Торговому центру, невзначай выведав, кому это она выбирает подарок, по какому поводу и когда планирует дарить. Ответ моей крошки до сих пор не укладывается у меня в голове. Да и Клим немного в шоке, поэтому будет сопровождать нас на каток — негласно и почти со шпионскими страстями.

— Мамочке, конечно, — беззаботно отвечает Фаня на первый его вопрос. — Она давно еще потерялась, и вот я ее нашла. Мы завтра на катке с ней встретимся.

— И как же ты ее отыскала?

— Во сне, конечно, как же еще!

Вот так вот просто. Просто во сне.

Отговаривать ее я не берусь. Поедем в парк, а там веселье, она заиграется и забудет о мифической матери, явившейся ей в ночном видении.

Прислушиваюсь к тишине за дверью комнаты, прикрываю глаза и, вздохнув, переворачиваюсь на спину. Таращусь в потолок, а из головы не идет предстоящий разговор с дочерью после того, как её ожидания не оправдаются и никакая мама не придет.

Какие подобрать слова, чтобы правильно рассказать и объяснить четырехлетнему ребенку, где ее родная родительница, почему ушла и не желает с ней видеться? Признаться, подсознательно я всегда знал, что рано или поздно этот день настанет, но так старательно гнал прочь эту тему. Ведь нам вдвоем очень хорошо, и Фаня за три года ни разу даже играючи, мимоходом не задавала вопрос: «А где мама?»

И я наивно надеялся, что так будет всегда.

— Тебе кофе или чай? — интересуется дочь, когда я, устав ломать голову в постели, покинул уютные объятия ортопедического матраца, умылся и, натянув домашние штаны, являюсь на кухню.

Самостоятельный ребенок, самостоятелен во всем! Перед ней на столе стоит тарелка залитых кефиром мюсли с орехами и черносливом. Электрический чайник закипает. Она успевает изъять из холодильника и сейчас красиво раскладывает на ломтик поджаренного в тостере хлеба тонко нарезанную ветчину поверх свежего листа салата.

— Спасибо, гномыш! — целую ее в вихрастую макушку, наливаю кипятка и бросаю в него пакетик заварки.

— На здоровье, папочка!

— Чем займемся сегодня?

— Мы же на…

— До того как поедем? — добавляю я, давая понять, что не собираюсь замыливать обещанное.

— Не знаю, — пожимает безразлично плечиками. — А тебе на работу не надо? Я могла бы с тобой поехать.

Глазки загораются азартом. Фани любит бывать у меня в офисе. Всегда занимает кресло секретаря и бесхитростно командует всеми, кто бы ни зашел в приемную. И я бы мог устроить малышке это развлечение на день, только у меня другие планы: не мешало бы прокатиться по магазинам, прикупить подарки близким, заодно подглядеть, что хочет дочь найти под елкой.

— А давай! — заинтересованно соглашается на мое предложение и, едва доев кашу, тут же срывается с места.

Топот детских ножек растворяется в глубине квартиры.

Я тихо улыбаюсь, допивая чай и доедая бутерброды, потом быстро споласкиваю немногочисленную посуду и иду собираться сам, по пути заглядывая в комнату дочери.

Фаня стоит около распахнутого шкафа в одних трусиках и маечке, поглядывая с задумчивым видом на полки и вешалки с одеждой. Прихожу ей на помощь, облегчая муки выбора, и предлагаю под теплый зимний комбинезон надеть ярко-красный удлиненный свитер с оленями и серые утепленные лосины.

— Мы же потом сразу на каток, так что платье не вариант, — киваю я на вещь, к которой малышка тянулась до моего вмешательства.

— Хорошо, — соглашается она, путаясь в рукавах, — тогда платье с собой возьмем. Маме оно обязательно понравится.

— А ты не замерзнешь в нем? — интересуюсь, чувствуя себя обманщиком: хоть я и не даю малышке ложную надежду, но и не разуверяю ее в обратном.

— Па, ну ты чего? — Фаня в недоумении смотрит на меня, только что пальцем у виска не крутит. — В доме же будет тепло.

Это она о новогодней поездке на базу отдыха, что ли? Хмурюсь, но не рискую уточнять. Ерошу ее и без того взлохмаченные волосы, целую в макушку и спешу к себе.