Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки

Пролог

– Разлеглась тут, барыня!

Я поморщилась от хлопков по щекам. Голова нещадно гудела. Еще бы, так приложило о камни, когда понесло лавиной! Уже думала, что это конец моей карьеры горного проводника! Только вместо больничных ламп надо мной явно было горячее солнце! Я сощурилась, но тут же распахнула глаза в шоке.

– Давай вставай! За тебя, что ли, работать должны? – надо мной нависла женщина в старинном сарафане и рубашке с пышными рукавами.

Я резко села на земле. Вокруг нас золотились колосья, стояли девушки в таких же нарядах.

– Что ты напала на нее, Авдотья? – вступилась за меня одна из них. – Солнце в голову напекло, с кем не бывает? Ты вон под деревом отдыхала, а она с утра в теньке не была!

– Так сына бы с собой взяла! Девять годков ему уже, пора мамке помогать! Так она же, видно, из него барина воспитать задумала! Ишь, цены себе не сложит! – подбоченилась Авдотья. – Тоже мне, велика заслуга – к Михаилу Алексеевичу в постель прыгнуть! А ты что молчишь, Марфа? Может, и сама хозяйскую постель грела?..

Мою голову пронзила резкая боль. Такая ослепительная, что только и можно, что вскрикнуть и сжаться клубочком. Перед глазами замелькали воспоминания. Чужие воспоминания.

«Велена… меня зовут Велена», – промелькнуло в голове.

– Чего орешь, как резаная? – гаркнула Авдотья.

Я вскочила на ноги, чудом не запутавшись в длинном тряпье. И все еще держась за голову, бросилась наутек. По памяти. Домой. К дому, который увидела первый раз в жизни! Деревенскому, бревенчатому, со ставнями… Я забежала внутрь, падая на лавку и закрывая лицо руками.

– Что за бред? Этого не может быть… – я сдавленно всхлипнула.

Не было так страшно, даже когда вела очередную группу и вдруг раздался рокот лавины. Даже когда я бросилась к своим «птенцам», отчаянно и безнадежно пытаясь их спасти.

– Мама, мамочка, ты почему плачешь? – раздался детский голосок.

Я подняла голову. Меня подергал за рукав мальчишка лет десяти.

«Девяти», – подсказала память.

– Тимошка… – прошептала я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

Я помнила его. Своего сына. Тимофея. Хотя еще утром смотрела на себя в зеркало и грустила, что время идет, а у меня ни мужа, ни ребенка, вся жизнь какая-то пустая.

– Зеркало! – осенило меня. – Тимош, где у нас зеркало?

Тимофей уставился на меня во все глаза. Серые, светлые, как водица талая. Как у его отца. Я бросилась к ведру у двери, подтягивая ближе к окну. Так, чтобы свет упал на колышущуюся воду. Чтобы увидеть лицо Велены… Точнее, теперь мое лицо? Кончик рыжей косы едва не макнулся в воду, как вдруг отворилась дверь. В дом зашла та самая Марфа, которую я видела в поле.

– Что это с тобой, Лен?

– Да просто… плохо стало на солнце. Не волнуйся за меня.

– Делать мне больше нечего, за тебя волноваться! – фыркнула Марфа. – Да думаю, помрешь, на кого дите останется? По миру пойдет, жалко малого…

– Нет-нет, я в порядке.

Марфа присела на лавку и рукавом вытерла лоб.

– Оно и понятно, в такую жарищу работать! Я, на ярмарке когда была, слышала, что в прошлом году под Москвой одну барыню дворянского имени лишили и в темницу бросили без окон! Чтобы света белого не видела и голоса человеческого не слышала, кроме караульного и монахини… Есть все-таки справедливость на свете.

– А что эта… барыня сделала? – прошептала я, припоминая какие-то школьные знания.

– Так людей своих ни за что губила и мучила! Человек сорок на тот свет отправила, говорят! А другие говорят, что и больше сотни! Но оно-то понятно, ей не жалко, у нее там больше тысячи душ было, поместья по трем губерниям! Хотя, может, и врут, люди, сама знаешь, какие языкатые… Я к тому, что так и надо, нечего простых людей мучить! Попробовали бы сами в поле повкалывать по такому солнцу!

Я кивала, ничуть не удивляясь рассказу Марфы. Ведь уже знала все это. Из школьных уроков истории.

– Значит, вторая половина восемнадцатого века… – пробормотала я себе под нос.

– Чего? – нахмурилась Марфа.

Я отмахнулась.

– Ох, ладно, пойду я, – Марфа пошла к двери. – Не хватало еще, чтобы барин мимо ехал, а я тут бездельничаю!

– Барин? – похолодела я.

Вот уже лет десять, как Михаил покинул родные края. Даже не приезжал, все дела и дела. Наоборот, его мать сама к нему ездила. А тут такие новости?

– А ты не знала? – удивилась Марфа. – Домой с утра вернулся! Боится, что матушка его помрет скоро, совсем она плохая стала, повидаться хочет. Да и поместьем своей рукой управлять.

«Что же мне делать? Нельзя, чтобы он узнал о Тимофее! – подумала я испуганно, но одернула себя. – Так, ладно, наверняка он и думать обо мне забыл за десять лет!»

В дверь постучали. Марфа отошла в сторону, и я открыла.

– Михаил Алексеевич тебя к себе требует, – огорошили меня с порога. – Немедленно. Собирайся давай! Причешись или что там, стоишь, как пугало! Сама знаешь, не понравится ему что – тебе живо плетей всыплят!

Я быстро прошлась по волосам гребнем, заново заплетая косу, а потом взяла Тимофея за плечи.

– Не бойся, малыш. Я скоро вернусь. А ты пока дома посиди немножко, хорошо?

Он закивал. У дома меня ждала телега. До поместья было рукой подать, но Михаил ждать не привык. Как только я зашла в тень просторного зала, он спустился ко мне по лестнице. Я попятилась, увидев этого мужчину наяву, не в воспоминаниях. Высокий, статный, с густыми черными волосами и надменным стальным взглядом… Михаил, конечно, изменился за годы. Но возраст его красил. Молодой хищник превратился в матерого зверя с опасной ленивой грацией.

– Здравствуй, Велена. Не замужем до сих пор, значит… – протянул он, окидывая взглядом, от которого у меня вспыхнули щеки. – Это хорошо. Я найду тебе применение получше, чем работа в поле.

Я нервно сглотнула и попятилась. Если честно, меня по жизни какой-нибудь зло мужик в подворотне пугал больше, чем снежная лавина!

– О чем это Вы, барин? Я девушка простая, только обычному труду и наученная.