Мама, я не хочу быть Злодеем

Глава 13

— Мы с тобой договорились, — прозвучал уже привычный вопрос, но в голосе Софи слышалась не просто проверка, а неуверенность в моей надежности.

Я застыла в неловкой позе, предоставив ее служанке лучший доступ для починки рукава. Софи, увлеченная собственными грезами, не обращала на нас внимание.

— Конечно, договорились. Сколько можно повторять? — у меня прорвалось раздражение, сдерживать которое уже не было сил. — И точно стоит обсуждать это сейчас? — я бросила красноречивый взгляд на молчаливую девушку, чьи пальцы ловко управлялись с иглой.

— Не мучайся пустыми подозрениями. Она никому не расскажет, ее преданность неоспорима, — отрезала Софи.

— Как знаешь, — смирилась я, подставляя голову под умелые пальцы, принявшиеся поправлять прическу.

Вскоре служанка закончила свою работу. Рукав был безупречно заштопан, а подол платья очищен от грязи — вот это я понимаю, волшебница, а не помощница. Меня даже кольнула легкая зависть.

— Итак, слушай внимательно, — тихим, но твердым голосом заговорила я. — Сейчас мы возвращаемся в зал и ведем себя так, будто ничего не произошло. Ты приглашаешь Аркелла завтра к себе, а я в это время незаметно исчезну из поместья. Встречаемся в парке, у белой беседки. Твоя верная служанка приносит деньги и уже подготовленное соглашение о разводе. Я ставлю подпись и оттиск ауры. А ты…

— С Аркеллом я справлюсь сама, — с холодной уверенностью перебила Софи. — Поверь, он подпишет все, что я ему скажу, — лукаво обзлизнула губы, видимо вспоминая их встречи. Фууу… — У меня есть на примете один служащий, который мне обязан. Он все тихо зарегистрирует, и через пару дней вы будете официально разведены. А ты… исчезнешь. — Софи прищурила свои пронзительные глаза, в которых читалось немое предупреждение.

— Если ты передашь всю сумму, как и договаривались, я в тот же день начну паковать вещички, — парировала я. — Поверь, я не меньше твоего заинтересована в том, чтобы уехать.

Я подошла к зеркалу и окинула себя критическим взглядом — да, теперь все выглядело так, будто я и не покидала празднества.

Софи вышла первой, а я, сделав глубокий вдох, будто собираясь с силами перед прыжком в холодную воду, последовала за ней через пару минут.

Зал нашелся легко — стоило лишь идти на нарастающий гул голосов и звуки оркестра.

Градус веселья за время моего отсутствия заметно поднялся.

Сердце на мгновение замерло, когда я переступила порог, но, окинув взглядом толпу, с облегчением поняла, что мое появление осталось незамеченным.

Одни гости кружились в вихре вальса, другие, увлеченные оживленными беседами, не обращали ни на кого внимания.

Великолепно, — пронеслось в голове.

Так, а где же мой дорогой муженек?

Вот и он. А рядом, словно коршун, кружилась Софи.

Быстро отвожу взгляд — нельзя долго пялиться, и делаю вид что ничего не замечаю.

Мой взгляд скользит по залу и цепляется за одинокую фигуру.

Певица, чье выступление только что закончилось, стоит у высокого окна, с равнодушным видом наблюдая за захмелевшей толпой. Идеальный объект для бессмысленной болтовни.

Непринужденной походкой подхожу ближе.

— Как вам вечер? — начинаю я, стараясь, звучать легко и непритязательно.

Она оборачивается, и в ее глазах мелькает вежливая, но холодная отстраненность.

— Прекрасный прием. Фрэннауди, как всегда, на высоте.

Ее тон, вежливый, но не заинтересованный, на удивление больно ранит меня. Простая певица, и вдруг воротит нос от разговора со мной? Что же, возомнила себя важной птицей?

И тут же мысленно одергиваю себя.

Что за нелепица, Катя? Совсем недавно ты была среднестатистической разведенной женщиной, скажем прямо, далеко не первой свежести. А теперь что? Превратилась в красавицу Кэтрин, и в теле будто включились какие-то встроенные аристократические замашки? Так дело не пойдет!

Заставляю уголки губ приподняться в доброжелательной улыбке.

— Как и вы! — шепчу я, чуть склонив голову и подмигиваю, словно делясь великой тайной. — Ваш голос завоевал сегодня не одно сердце в этом зале.

Певица едко хмыкает.

— Какие уж там сердца! — проговорила с горькой ноткой. — Я уже получила с десяток «любезных» приглашений от достопочтенных мужей. И отнюдь не на дневной чай.

— Оу… — мое притворное легкомыслие мгновенно улетучивается.

— Да-да! Не знаю, зачем рассказываю это вам, но меня просто бесит их вседозволенность! — ее глаза вспыхивают гневом. — Они думают, раз я простая певица, да еще и одинокая женщина, то априори должна пасть в ноги от их «милостивого» внимания. Пф-ф-ф!

Ее возмущение оказывается заразительным. Во мне просыпается не только сочувствие, но и давно знакомое, глухое раздражение.

— Пусть я и замужем за одним из этих «достопочтенных», но я вас прекрасно понимаю, — горячо подхватываю я. — Почему женщина не может быть самостоятельной личностью? Почему ее место — либо под крылом отца, либо в тени мужа? А если она одна, то прямая дорога в содержанки? Разве это справедливо?

Скажите, чем мы, по их мнению, хуже?

Моя собеседница широко раскрывает глаза, а затем удивленно приподнимает бровь. Она явно не ожидала от меня такой бравады.

— А знаете, вы мне нравитесь, леди…?

— Кэтрин, — улыбаюсь я. — Просто Кэтрин.

— Что ж, тогда я — Тереза.

— Очень приятно, Тереза. Как насчет того, чтобы продолжить этот опасный разговор за столиком с легкими закусками?

— С огромным удовольствием, — ее лицо наконец озарила искренняя улыбка. — У меня как раз есть полчаса, потом снова на сцену.

По тому, как загорелись ее глаза при этих словах, было ясно: она обожает свое дело. И тем горше, что этот блеск омрачался пониманием — большинство гостей собралось здесь вовсе не ради ее голоса.