Мама, я не хочу быть Злодеем

Глава 17

За пределы поместья я выбиралась всего пару раз, и маршруты мои были до безобразия однообразны: ателье да ювелирный — забрать заказ. Наконец-то у меня появился шанс по-настоящему познакомиться с городом и его обитателями.

Времени было еще предостаточно, и, уточнив дорогу к нужному парку, я решила пройтись пешком.

Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Улицы оживали: кто-то спешил по домам, завершая трудовой день, а для кого-то он был в самом разгаре. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки и вечерней прохлады.

Я шла не спеша, с любопытством разглядывая жизнь вокруг.

За витражным стеклом одного из кафе суетились официанты, рассаживая нарядные пары. Их движения были похожи на хорошо отрепетированный танец.

Чуть дальше, у стены старого дома, худощавый парень в потертом костюме с закрытыми глазами выводил лирическую мелодию на инструменте, очень похожем на скрипку. Он ловко кивал в такт композиции и каждому, кто бросал монетки в его потрепанную кепку.

Потом мое внимание привлек небольшой цветочный магазинчик, где за прилавком молодая девушка с сосредоточенным видом собирала изысканный букет для представительного мужчины.

Вся эта картина была настолько привычной и уютной, так мирно и обыденно здесь текла жизнь, что у меня невольно сжалось сердце. Возникло почти мистическое сомнение: а может, та, прежняя жизнь с ее суетой и технологиями, была всего лишь ярким сном?

Однако многого из того мира здесь и не хватало: привычного гула машин, бликов экранов гаджетов в руках прохожих. Благо, электричество и водопровод присутствовали, но я сильно сомневалась, что они работали по знакомым мне принципам.

Неспешно дойдя до конца уютной улицы, я свернула в переулок и невольно ускорила шаг.

Новая улица была уже не такой приветливой: фасады выглядели попроще, а взгляды редких прохожих — настороженнее.

До парка я добралась минут за двадцать. Удобные карманные часики, которые я достала из складок платья, показали ровно без десяти семь.

Нашла нужную белую скамью с ажурными узорами и присела, приготовившись ждать.

От нечего делать я стала крутить в пальцах свои часы, на которые раньше не обращала особого внимания.

Они были изящные и, должно быть, очень дорогие. По серебристому циферблату размещена мелкая россыпь прозрачных камней, игравших на закатном свете всеми цветами радуги.

«Интересно, — подумала я, — здесь алмазы ценятся так же, как на Земле?» Перевернув часы, я заметила на задней крышке изящную гравировку: «Аркелл».

И почему-то мне сразу стало ясно — это не фамилия, а название фирмы.

Осознание пришло мгновенно и с жгучим интересом.

Так значит, мой муж, который, я надеюсь, в скором времени станет бывшим, производит часы?

Раньше, увидев несметное количество часов в поместье, я думала, что он просто коллекционер. Ан нет, видимо, он их создатель.

Дальнейший ход моих мыслей прервался — на скамью бесшумно подсела служанка Софи.

— Вот эти бумаги вам нужно подписать, — без предисловий и лишних церемоний начала она, ставя на лавку черный порфель. — Предварительно промокните указательный палец сюда.

Но я, наученная горьким опытом, не спешила слепо выполнять указания. Взяв в руки стопку листов, я решила для начала внимательно прочитать каждый.

С первым документом всё оказалось, на мой взгляд, нормально — стандартное соглашение о разводе по обоюдному согласию.

Я отрекалась от прав на его имущество и средства, а он взамен выделял мне единовременную выплату. Сумма, надо сказать, была более чем скромная, хватило бы разве что на пару новых платьев. Но мне было плевать на подачку — лишь бы обрести долгожданную свободу.

Однако второй лист заставил моё сердце сжаться. В нём чёрным по белому значилось, что Кевин переходит под мою полную опеку, а Аркелл навсегда вычёркивает его из списка наследников.

«Понятно… Всё правильно», — пронеслось у меня в голове с горьким осадком. В принципе, это было именно то, о чём мы договаривались с Софи, и все условия соблюдены.

Внизу каждого листа красовалась размашистая, уверенная подпись и рядом — странный отпечаток, который слабо светился призрачным сиянием.

«Неужели это оттиск ауры?» — мелькнула в голове.

— Сначала оплата. — сообщила, стараясь говорить твёрдо.

Служанка недовольно, даже с оттенком брезгливости, поджала тонкие губы и из складок платья достала три кожанных мешочка. Первый на вес оказался тяжёлым — в нем звенели золотые монеты. Во втором перекатывались мелкие камушки, а в третьем лежали уже более крупные самоцветы.

Вслед за ними из кармана она вынула холщовый свёрток, и, заглянув внутрь, я увидела аккуратные пачки бумажных денег, чуть шире тех, к каким я привыкла в своём прошлом мире.

— Пересчитывать будете? — спросила служанка с напускным равнодушием, но её пальцы судорожно сжали складки юбки, выдавая нервное напряжение.

Пересчитывать в людном месте мне показалось не самым мудрым решением. Придётся положиться на честность Софи. Впрочем, даже если она и обманула, я едва ли смогу что-то предъявить. Развод был нужен в первую очередь мне, а деньги — всего лишь приятный, хоть и незначительный, бонус к свободе.

— Показывай, что делать дальше, — так же бесцеремонно, не глядя на неё, я забрала все мешочки и переложила их в свою сумку, придавив сверху холщовым свёртком.

Служанка молча ткнула пальцем в место для подписи, а затем открыла небольшую деревянную шкатулку с бархатным ложементом внутри.

— Сюда палец, — коротко бросила она.

Мне до смерти хотелось спросить, не будет ли больно, но я поймав на себе её колкий, подозрительный взгляд, проглотила вопрос.

От этой девушки у меня по коже бежали мурашки. Ей бы не служанкой, а надзирательницей в тюрьме работать — вот её призвание.

К счастью, боли не последовало — лишь лёгкий, почти эфемерный холодок, будто я прикоснулась к утреннему инею.