Мама, я не хочу быть Злодеем

Глава 18

– Добро пожаловать в мой скромный дом! – Тереза повернула ключ, талкая бедром входную дверь и жестом пригласила войти в небольшой, по меркам этого мира, домик. – Только не пугайтесь небольшого хаоса внутри. Завтра должна прийти Люсиль и всё прибрать. Кто хочет перекусить перед сном? Я лично готова сожрать целого волка! – её звонкий смех раскатился по узкой прихожей, наполняя пространство теплом и радушием.

Найдя общий язык с Кевином за короткое время, Тереза взлохматила ему волосы. К моему удивлению, он не даже не надулся, а позволил взять себя за руку и отвести, видимо, на кухню.

Я же замедлила шаг, с любопытством разглядывая колоритное жилище, которое так идеально соответствовало своей хозяйке.

Слева, через распахнутые двустворчатые двери, виднелась гостиная. Там стоял рояль, но угадать его можно было лишь по резным ножкам и черно-белым клавишам, робко выглядывавшим из-под невероятного творения из ткани, обильно усыпанного перьями и стразами. Просто «вырви глаз».

Сверху на инструменте врассыпную лежали нотные листы. Создавалось впечатление, что певица, в пылу творческого кризиса, в отчаянии ими швыряла – эту догадку подтверждал пол, усыпанный бусинами, что были когда-то ожерельем, и рваные клочки бумаги.

Но вот пустая бутылка, закатившаяся под рояль, вызвала у меня неприятный холодок внутри. «Надеюсь, она не злоупотребляет?» – мелькнула тревожная мысль. Кончиками пальцев я подцепила бутылку за горлышко и выбросила в корзину за дверью.

С легкой грустью я в последний раз обвела взглядом гостиную. «Очень надеюсь, что та самая Люсиль действительно всё приведет в божеский вид. Не хотелось бы, чтобы сын находился в таком бардаке».

Направившись на звуки голосов, я вышла на кухню.

Кевин уже вовсю попивал горячий какао, заедая его румяной булочкой. «Ладно, – мысленно махнула я рукой на правила, – сегодня можно сделать исключение». Тепло улыбнувшись сыну, я присела рядом за овальный стол.

Совмещенная с обеденной зоной кухня была привычна для меня, но, видимо, казалась диковинкой для местных жителей.

Девушка с несвойственной ей смущенной торопливостью поставила в центр стола тарелку с печеньем и нервно поправила скатерть.

– Тереза, я хочу ещё раз тебя поблагодарить, – мягко начала я, желая её подбодрить. – Нам здесь действительно будет гораздо уютнее, чем в гостинице.

Она благодарно кивнула и, заметно расслабившись, присоединилась к нашему вечернему чаепитию.

Кевин сиял от счастья. Возможность уплетать сладкое на ночь – разве не это ли настоящая детская мечта?

Беседа текла неспешно и непринуждённо. Я расспрашивала о прошедшем спектакле, о реакции зрителей, о её роли и будущих планах. Мы болтали легко, хотя я отлично понимала: скоро мне придётся объясниться с Терезой. Она должна знать, во что ввязывается.

Но всё это – завтра. Сын уже вовсю клевал носом, да и я сама изнемогала от усталости, мечтая наконец прилечь.

Первые два дня тянулись для меня мучительно. Мне повсюду чудилась тень Аркелла; казалось, вот-вот раздастся стук в дверь, и он силой уволочет нас обратно, в ненавистный особняк.

В поисках отвлечения я погрузилась в наблюдение за неторопливым течением жизни в приютившем нас домике.

С утра к нам прибегала Люсиль, давала Кевину легкие задания, не скупясь на похвалу, а сама в это время шустро и деловито, с легким шуршанием юбки, переделывала гору дел.

Я невольно ловила себя на мысли, не владеет ли эта прихрамывающая женщина бытовой магией — настолько проворной и неутомимой она была.

По окончанию уборки и готовки она неизменно угощала Кевина сладостями: то яблочком в блестящей карамели, то хрустящими орешками в шоколаде.

После её ухода Кевин брал одну из своих книжек и усаживался, поджав ноги, в облюбованное кресло у окна в гостиной. Там же, не теряя надежды, он пытался научить разговаривать маленькую желтую канарейку.

Где-то давно он вычитал, что некоторые птицы на это способны, и уверовал, что питомец — именно из таких.

Вообще, у них сложился удивительно дружный тандем. С приходом Терезы после работы они усаживались у рояля, и гостиная наполнялась нестройным, но душевным хором: птица звонко щебетала, а сын, сбиваясь с ритма, самозабвенно выкрикивал слова припева.

Смотря на эту идиллическую картину, я чувствовала, как по моему сердцу разливается теплое, почти осязаемое чувство покоя и счастья.

В остальное время я посвящала себя поиску нового жилья, а точнее — нового города.

Люсиль скупала всевозможные газеты и рекламные брошюры, которые я потом тщательно изучала. Я даже составила список из нескольких приглянувшихся городов и скрупулезно выписывала их плюсы и минусы.

Дни текли плавно и тихо, а на душе понемногу становилось спокойнее. Возникло стойкое ощущение, будто мы в гостях у близкой родственницы, приехали на долгие каникулы.

Из дома мы выбирались нечасто — не хотелось лишний раз «светиться». Зато маленький задний двор стал для Кевина целым миром. Он облюбовал старое раскидистое дерево и соорудил под его сенью уютный шалаш.

Я была безмерно счастлива, видя, как мой сын играет и резвится. Именно здесь, в этой простой и немного безалаберной обстановке, я почувствовала, что он наконец-то проживает свое детство по полной — балуется, шалит, живет без оглядки.

Тереза часто отсутствовала, редко возвращаясь до полуночи, а то и вовсе оставаясь ночевать в другом месте. Я, разумеется, догадывалась, что она проводит время у мужчины, и нисколько её не осуждала. Молодая, свободная девушка имеет право распоряжаться своей жизнью как хочет.

Конечно же я рассказала ей упрощенную версию нашего «развода». Она пылко рвалась призвать к ответу неверного супруга, но я убедила её, что мне слишком дорог наш покой, а старая любовь давно истлела.

Я отдавала себе отчет, что пора уже определяться с дальнейшим путем, но меня что-то останавливало. То казалось, что в одном городе слишком высока преступность, то в другом — неподходящий климат.