Мама, я не хочу быть Злодеем

Глава 22

Не успела я перевести дух и прийти в себя, как дверца трясущегося на ходу экипажа с лязгом распахнулась. Я остолбенела, наблюдая, как внутрь, словно тень, впрыгнул тот самый продавец газет. От неожиданности у меня просто отвисла челюсть.

Тем временем парнишка с неприличной небрежностью устроился на сиденье напротив и, не отводя взгляда, уставился на меня. В уголках его губ играла дерзкая понимающая усмешка.

— Вижу, леди не ожидала вновь встречи со мной, — ухмыльнулся он, явно получая удовольствие от того, как я беспомощно ловлю ртом воздух.

Меня взбесила эта наглая уверенность, больше подходящая зрелому дядьке, а не этому щуплому подростку, явно не достигшему совершеннолетия.

Мастерская игра! На рынке он казался совсем другим — заискивающим и неприметным.

— Что тебе нужно? — наконец выдавила я, совладав с новым витком изумления.

“Надо бежать из этого города”, — панически застучало в висках.

Словно сама судьба, насыпая на голову неприятности, намекает, что я сильно засиделась. А ведь изначально я и не планировала надолго задерживаться в гостеприимном доме Терезы.

Незаметно — или, как мне казалось, незаметно — я подтянула к себе сумку, будучи уверена, что причина этого визита кроется именно в ее содержимом. Мой жест не ускользнул от внимания юнца: он насмешливо проследил за движением, а затем вновь уставился на меня, пытливо вглядываясь в лицо.

— Уверяю, не то, о чем вы подумали. Я предлагаю вам свои услуги. За умеренную плату.

Кажется, у меня уже закончились силы удивляться.

— Мне не нужны никакие услуги. С чего ты взял?

— Я наблюдал за вами. Вы готовитесь к поездке с ребёнком. И, смею предположить, раньше этого не делали — если судить по вашему выбору покупок.

“В этом мире — так точно”, — мелькнуло у меня в голове. Да и в своём я всего пару раз летала в Таиланд, и то с турпутевкой.

— Я могу присматривать за ним, выполнять поручения. Я расторопный.

— Хочешь работать нянькой? — не поверила я. — А как же твои родители, разве отпустят? Да и ты сам ещё дитя. Зачем мне второй ребёнок?

Пока я говорила, его первоначальная бравада стала таять, словно утренний туман. В тёмных глазах мелькнули сомнение и смятение, хотя он и продолжал расслабленно восседать с видом полного безразличия. Он метнул взгляд на дверь и прищурился, будто прислушиваясь...

Тут и до меня донеслись звуки нарастающей суматохи снаружи: недовольные крики, тяжёлая поступь, гул голосов. Кто-то требовал позвать стражу и прочесать весь рынок. Найти вора...

Я перевела взгляд на парнишку. Тот бросил на тонкую дверцу такой яростный взгляд, будто мог испепелить её, а заодно и всех, кто поднял этот шум.

— Не тебя ли там ищут? — спросила я, хотя ответ был очевиден. — Ты хотел с моей помощью скрыться. Что натворил?

У прохиндея покраснели лишь кончики ушей — и всё.

— Ничего особенного. Мелочь... — он задрал подбородок, бросая мне немой вызов. — Точнее, вернул украденное законному владельцу.

Его взгляд говорил яснее слов: «Ну? И что теперь сделаешь? Сдашь?»

А я и правда не знала. Ещё раз посмотрела на хлипкую дверцу, отделяющую нас от гнева целой толпы.

Оттуда доносилась отборная брань, и некто, захлёбываясь яростью, в красках описывал, что сделает с этим воришкой, когда поймает.

Не смогла. Возможно, я сильно пожалею об этой слабости, но решение пришло мгновенно и неожиданно даже для меня самой.

— Хорошо, — тихо, но чётко сказала я. — Ты нанят. Но учти: если из-за тебя будут хоть малейшие проблемы... я сдам тебя сама.

Оставшийся путь я потратила на то, чтобы немного познакомиться со своим новым, сомнительным сотрудником. В голове путались мысли: что с ним делать? Как представить этого юношу сыну? Опасения, острые и холодные, еще шевелились где-то на дне души, но я решила пока довериться первому импульсу и просто наблюдать.

Да и, честно признаться, его краткий, сухой рассказ заставил сердце сжаться от беспомощной жалости.

Его звали Бенедикт, но он настаивал на Бен. Вырос сиротой, его воспитала улица, но в памяти хранилось тепло семейного очага. Родителей скосила лихорадка. Он сам чудом выкарабкался с того света, но едва встал на ноги, как в дом ввалились приставы. Малец был пристроен в приют в котором едва ли хватало на всех койко место и относились там хуще чем к мусору — родственников не нашлось, а дом с землей изъяли «за долги». Позже Бен узнал, что долгов не было. Просто один алчный дяденька, сговорившись с судьей, решил прибрать имущество к рукам, а пацаненка… отправил на улицу, в тихой надежде, что холод, голод или бандитский нож быстро решат «проблему». Дети без рода-племени редко доживают до седин — их конец либо в казематах, либо в канаве.

В общем, жизнь в его юные годы изрядно потрепала. Кое-что я, конечно, додумала сама — Бен был словно раненый волчонок: оскаливался при малейшем намеке на жалость. Я изо всех сил старалась сохранять бесстрастное выражение лица, не выдавая той щемящей печали, что накатила на меня. Но он лишь недовольно буркнул: «Зря я язык распустил», — и резко отвернулся к окну, всем видом показывая, что разговор окончен.

Уже подъезжая к дому, Бен снова, без предупреждения, метнулся к двери. На ходу бросил, что будет ждать нас завтра у транспортного терминала. Это, кстати, совпадало с моими планами: мельком глянув на переданный список в магазине, я увидела, что первый пункт назначения — именно тот город, который и сама рассматривала для переезда.

На его лихую выходку я лишь бессильно махнула рукой.

Минуту назад я ломала голову, как попросить Терезу приютить его на ночь, а он, упрямый и самостоятельный, все решил сам. И, если честно, этим лишь облегчил мне грядущий вечер, полный непростых объяснений.