Маринелла и король Милагро

Глава 2. Могущество Соль 2.3

Через некоторое время пираты достигли причала, где был пришвартован корабль, который оказался «Стремительным», на нем к своему невезению и приплыл сюда Ванди, пробывший в итоге совсем недолго хозяином этого прекрасного фрегата. И едва друзья приблизились, думая, как бы подняться на борт и справиться с командой Ванди, как к их изумлению, за ними была спущена шлюпка, в нее их любезно пригласил незнакомый господин. А едва они приблизились к судну, как через борт свесился человек и перед ними неожиданно предстало довольное лицо Отца Джио.

- Залезайте быстрее, отчаливаем! – крикнул он.

- Там Барт остался! - предупредил Венсан: он помнил, как Джио трепетно заботился о своем любимом ученике, но к большому удивлению пирата, тот лишь только нетерпеливо махнул рукой.

Мишель с Марисоль, едва поднявшись на борт, тут же помчались ставить паруса, им помогали рыцари Солнца, некоторые оказались на удивление сведущими в корабельном деле. Часть пленных моряков тоже согласились остаться на борту и отправиться через океан, прельстившись рассказами о несметных сокровищах. А Венсан улегся на шкафуте, подставив спину охлаждавшему морскому ветру.

Барт, тем временем, увел солдат на высокий утес, обрывом уходящий в море, откуда вдалеке можно было видеть паруса шедшего вдоль берега «Стремительного».  Барт спрыгнул с лошади, солдаты окружили его.

- Ему некуда деться! – крикнул кто-то, - Стрелять или брать живым?

Они помедлили и пришли к выводу, что беглец опасен и вернее все-таки стрелять, но Барт не дал им времени на выстрел: сложив руки над головой, он бросился в море со скалы, вызвав у нападавших очередной крик суеверного ужаса.

Когда его голова показалась на поверхности, когда он поплыл в открытое море за кораблем, они даже не смогли стрелять от изумления.

Примерно час спустя рука Барта появилась из-за борта, а после и он сам, совершенно мокрый, влез по брошенному ему канату на палубу. Вода ручьями стекала его одежды. Венсан, собрав все  силы, поднялся и подошел к нему, положил руки на плечи и несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, понимая, что слова здесь не нужны, а потом крепко обнялись. И Венсан громко застонал от боли. А Барт решительно сказал приблизившемуся к ним Отцу Джио:

- На Милагро!

- Но сначала Барселона! – перебил Венсан, все еще морщась от боли, и пояснил, - Там ждет Маринелла. И вообще-то, карта Милагро тоже у нее!

- Да ладно? - вздохнул Отец Джио и, скептически подняв брови, взглянул на Предводителя, как на последнего идиота. – Как будто у нас нет своей! Неужели, ты и правда все это время думал, что у Ордена Солнца нет карты, ведущей к нашему же городу?

С этими словами он пожал плечами и помотал головой, сетуя на недогадливость Венсана Жослина.

- Да будет вам, учитель, Венсану плохо, - крикнул вслед Барт миролюбиво. – Сейчас мы с братьями займемся его ранами. У нас есть отличный ритуал, который в миг тебя на ноги поставит. А ну-ка! Несем его в трюм!

Подбежавшие братья-рыцари помогли Барту, и вместе они отнесли в трюм весьма тяжелого Предводителя, где, положив его на одеяло, принялись за врачевание ран с помощью потоков силы, что давала им Соль. Хотя, надо заметить, почти сразу же Венсан погрузился в сон и потому проспал свое исцеление, так и не уверовав в могущество богини.

***

А тем временем в Венеции походил к завершению семьдесят восьмой тур голосования: венецианцы так и не могли выбрать нового дожа! Еще год назад никто не сомневался, что им станет граф Серджио Монтелеони. Но после того, как он столь настойчиво преследовал мятежников, развив в Республике настоящую шпиономанию, где каждый доносил на каждого, в результате чего недовольство жителей возросло и чуть было не привело к новому бунту, популярность графа сильно упала.

Чтобы избежать нового витка революционной спирали, и был издан январский указ, даровавший помилование мятежникам. Но Монтелеони не успокоился и с маниакальным упорством пытался настаивать на карательной политике, чем настроил против себя не только простой народ, но и часть знати. Его соперники тоже не вызывали ни любви, ни доверия, и потому уже ближе к семьдесят пятому туру, чаша весов опять склонилась в пользу Монтелеони. И вот тут-то и случился эпизод с неудавшейся казнью.

- Я не буду голосовать за человека, сбежавшего из дворца накануне ответственного выбора! – решительно заявил один из дожей и представитель знатного венецианского семейства.

- И устроившего этот цирк конокрадством в центре города!  - заявил другой.

- И в который раз упустивший несчастного Предводителя! Уж если он, столько говоривший нам о борьбе с мятежниками, не сумел организовать даже казнь… Простую казнь!

- И почему, вообще, казнь? – добавил кто-то еще,  - Если Венеция решила помиловать восставших?

Голосование затягивалось, а на семьдесят девятом туре венецианцы потеряли терпение и решили, что Республике нужен более уравновешенный правитель: образованный, честный, а желательно и не женатый. Потому что все уже устали и от госпожи Елены, назойливо совавшей везде свой женский нос, да к тому же замеченной в сомнительных связях, в том числе и с графом Монтелеони.

Так наш несчастный дож лишился возможности занять вожделенное место, а к власти в Венеции надолго пришло семейство Контарини, что, надо заметить, было к лучшему для всех жителей Республики.