Маски сбежавшей невесты. Фрейлина

Глава 4.3

Оживление сменилось страхом. Когда я читала письма Мэр одно за другим, небольшие перемены не бросались в глаза, но теперь все стало очевидным. С каждым новым письмом, написанным после зимнего бала, почерк сестры неудержимо менялся. Резкие и угловатые буквы обретали округлость и плавность, нажим ослаб. Если бы я не знала, что тут нет обмана, то подумала бы, что последнее и первое письмо написали два разных человека.

«...нажим, который является идентификационным признаком для исследования почерковедческих материалов», — промелькнул в голове прочитанный абзац из книги лорда Коула

— Ох...

— Эв? — тут же вскинулась Лорри. — Что-то не так?

— Посмотри сюда. — Я пододвинула к ней два наугад выбранных письма. — Тебе не кажется это подозрительным?

Кепи тут же оказалось на голове, лупа — в руках. Лоррейн внимательно рассмотрела каждую буковку, а затем еще более тщательно прошлась по последнему письмо, которое все еще держала в руках.

— Да, — задумчиво протянула она. — Пожалуй, ты права. Это действительно странно. Вначале твоя сестра пишет почти как мой брат, а в последних письмах — совсем как моя мама, которая корпит над каждым письмом по два часа, выписывая все эти петельки и завитушки. Я, конечно, уверена, что любовь меняет людей, но чтобы настолько...

От мысли, что часть писем Мэр могли быть подделкой, по спине пробежал холодок. Но как тогда объяснить магические послания, о которых знала только я? Они-то явно принадлежали Мэрион.

— Думаешь, эти письма написал кто-то другой?

— Вряд ли. — К моему облегчению, Лорри покачала головой. — Буквы разные, но все-таки довольно похожие. Может, дело и правда в любви. Мама говорит, мужчинам нравятся красивые дамские письма. Может, твоя сестра просто тренировалась, чтобы произвести на герцога впечатление. А то, что в последнем письме буквы немного отличаются от остальных...

— Постой! — Я выхватила из ее рук желтоватый лист. — Какие буквы?

— Завиток у «д», лишняя надстрочная линия «т» и еще «я», — послушно указала Лорри, поднося лупу к нужным частям письма. Показалось или под слоем чернил мелькнул тонкий след полустертой графитной линии? — Но как по мне, Эв, так это просто перо плохое. Где бы Мэрион нашла качественные письменные принадлежности в маленьком почтовом отделении, если им с любимым нужно было как можно скорее покинуть Айону?

Но после увиденного это показалось неубедительным. Еще и отсутствие магического послания подливало масла в огонь моих подозрений. Буквально — я чувствовала, что еще немного, и моя огненная магия вырвется из-под контроля, разрушая и без того хрупкую маскировку. А если с Мэр действительно что-то случилось, мне надо было быть вдвойне, нет, втройне осторожнее.

Вдох. Выдох.

— Эверли, — донесся до слуха успокаивающий голос Лорри. — Наверняка с Мэрион все в порядке. Все было ровно так, как она написала в письме: тайная любовь, поспешное бегство. Возможно, поначалу она и была влюблена в герцога, но, едва выйдя замуж, разочаровалась. Может, он невыносимо храпит. Или разрешает гончим спать на хозяйской кровати. Или ужасно неряшлив, а его лощеный вид — целиком заслуга камердинера и мастера иллюзий. Представь себе, каково это — после брачной ночи обнаружить рядом не мужчину мечты, а немытого храпящего монстра, окруженного не менее грязными псами. От такого ужаса любая сбежит без оглядки! Неудивительно, что браки герцога оказывались такими недолговечными. Вот потому и жены одна за другой…

— Одна за другой?

— Разве ты не знаешь? — в свою очередь удивилась Лоррейн. — За прошлый год уже...

Она умолкла, так и не назвав число, но что-то подсказывало мне, что речь шла вовсе не об одной юной леди, неосмотрительно выбравшей в мужья храпящего любителя грязных собак. Да, мне доводилось слышать, что герцог неудачлив в любви, — о женщинах, раз за разом разбивавших лорду Голдену сердце, сплетничала вся Айона. Но катастрофические браки стали для меня ошеломляющей новостью.

Мэрион не упоминала о прошлой жизни супруга, и я предполагала, что герцог прежде уже был женат — один или, на худой конец, два раза — когда-то в далеком прошлом. И я не стала спрашивать. А следовало бы — об этом, да и о многом другом.

А теперь не у кого просить прощения за невнимательность и равнодушие.

В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Лорри рассеянно крутила в пальцах лупу, я терзала котенка, вышивая поверх рыжей шерстки черно-синий глаз, но взгляд детеныша получался таким несчастным, что самой хотелось разрыдаться.

— Ну, в общем, я уверена, что дело в невыносимом характере герцога Голдена, — наконец проговорила Лорри, но в нарочито жизнерадостном голосе отчетливо сквозило сомнение. — Вот и все. Ведь с остальными его бывшими женами все в порядке.

— Я не слышала ни об одной из них.

Лоррейн задумалась:

— Да? А ведь точно... Мне казалось, мама с кем-то знакома... была. Но сейчас, если честно, я понятия не имею, где та леди… Уверена, бывшая леди Голден находится в прекрасном здравии вдали от дворцовой суеты где-нибудь на водах Бардена-на-Локли или в горах Альмерны. А может, уехала в Варравию. Кажется, у нее там остались родственники.

— Можешь спросить у леди Хенсли, где она?

— Увы… — Лорри вздохнула. — Пока письмо дойдет до нашего загородного поместья, а мама напишет ответ и отошлет его императорской почтой, пройдет не меньше месяца. К тому же папа настойчиво просил не беспокоить ее перед родами. И это всего одна жена герцога, а нам надо узнать обо всех.