Маски сбежавшей невесты. Фрейлина

Глава 7.2

Коридоры дворца были безлюдны — во время первого бала сезона жизнь императорской резиденции концентрировалась вокруг Золотого зала и прилегающих к нему просторных галерей, где до глубокой ночи не умолкала музыка и не иссякало легкое вино. Даже слуги, от горничных до гувернанток и личных камердинеров, стремились ухватить часть общего веселья. Те из них, кто не был занят хлопотами на кухне и не прислуживал в залах, с любопытством подглядывали за празднеством, чтобы не пропустить назначение масок и танцы.

Лучшего момента, чтобы изучить бывшие покои Мэрион, нельзя было и придумать, тем более что честь Лорри в этот вечер была на полном попечении тетушки Вудверт.

Миновав несколько коридоров и один открытый балкон, я сбросила плащ, оставшись в форменном платье горничной, позаимствованном из прачечной. Ленту с камнем силы скрыл воротничок-стойка. Теперь издалека меня можно было принять за невезучую служанку, вынужденную убирать комнаты фрейлин, пока остальные наслаждаются зрелищем первого бала. Охранников провести удалось: дежурный патрульный, прошедший мимо, мазнул по мне безразличным взглядом и сухо кивнул в ответ на приветствие. Но я понимала, что с другими слугами простым кивком я не отделаюсь. Первая же старшая горничная легко раскроет мой обман.

Я надеялась, что до этого не дойдет.

Комнаты дебютанток и младших фрейлин, чьи семьи не имели собственных покоев на территории императорского дворца, располагались на третьем этаже восточного крыла. По одну сторону широкого коридора тянулся бесконечный ряд одинаковых дверей, по другую располагались высокие окна, выходящие на Дневной сад. Настенные подсвечники были почти наполовину пусты — львиная доля стараний по содержанию летней резиденции императора в надлежащем виде приходилась на парадные залы и покои самого монарха, тогда как на остальном экономили как могли. Безлюдный коридор был погружен в полумрак, отчего казался бесконечным.

Отыскать нужные покои без посторонней помощи было практически невозможно. Но Лорри, командовавшая операцией, это предусмотрела и накануне бала специально прогулялась со мной по дворцу, обронив словно бы невзначай, что в восьмой по счету спальне восточного крыла, расположенной напротив окна, откуда открывается прекрасный вид на раскидистый бук, живет ее, Лорри, добрая подруга Селия. Этого оказалось достаточно. Полминуты — и я замерла рядом с нужной дверью, прикрывая ладонью огонек свечи, трепещущий в такт моему взволнованному сердцу.

Встретиться лицом к лицу с прошлым Мэрион, которое должно приоткрыть тайну ее внезапного исчезновения, было страшно. А еще страшнее было нарушить закон, проникнув без разрешения в чужую спальню. Если бы кто-нибудь застал меня здесь, о происшествии немедленно донесли бы лорду Коулу Хенсли, с которым мы — о счастье! — не виделись уже целую неделю, и я всей душой желала, чтобы так оно и оставалось до самого конца сезона.

Я помотала головой, отгоняя всплывший в памяти образ главы императорской службы безопасности.

Мэрион в беде. Нельзя отступать.

Дверь в покои мисс Селии, конечно, была заперта — обычным простым замком, не предполагавшим, что в безопасных дворцовых коридорах, где за каждым уголком наблюдает не одна пара глаз, а раз в полчаса этажи патрулирует стража, кому-то придет в голову решиться на дерзкое проникновение со взломом. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что сейчас коридор пуст, я вынула из прически изогнутую шпильку и, подсвечивая подвешенным на магическую петлю огарком, начала сосредоточенно ковыряться в замочной скважине.

Тяжелая жизнь в приюте не прошла бесследно, и я обладала многими умениями, совершенно не магическими, которые ни при каких обстоятельствах не попали бы на страницы учебника по светским манерам. Вскрытие замков было из их числа. Как и... многое другое, чем я не гордилась и рада была бы забыть.

Глухой щелчок — и дверь отворилась. Я невесело усмехнулась. Да, узнав о моих талантах, Лорри пытала бы меня до конца сезона, лишь бы я научила ее хоть одному фокусу из тех, что мы с Мэрион регулярно проворачивали в приюте, чтобы добыть лишнюю тарелку похлебки или пару зимних ботинок. А потом лорд Хенсли оторвал бы мне руки за то, что я порчу благовоспитанную девицу.

Нет, не время думать об этом.

Полутемная комната оказалась невелика. Разделенная пополам высокой портьерой, она представляла собой вытянутый прямоугольник десять на двадцать пять шагов. Большей ее части отводилась роль гостиной: вдоль стен выстроились стол и пять стульев, обтянутых сиреневым бархатом. Два комода, — судя по орнаменту и цвету дерева, принадлежавшие к разным гарнитурам, — служили импровизированными стенами, отделяя парадную зону от личных покоев. Шторы были задернуты, но через узкую щелку я различила очертания окна и деревянной кровати с балдахином. Где-то за ширмой должны были располагаться ванна и уборная, и я искренне понадеялась, что Мэрион предпочла не использовать для тайного хранилища ночной горшок.

Личных вещей мисс Фаулер в комнате почти не было. На диванчике лежала незаконченная вышивка, четкая и аккуратная, не в пример моей. За стеклянными дверцами шкафа стоял небольшой чайный сервиз, ниже — десяток разномастных книг. И аккуратно расправленный лист бумаги, вставленный в рамку, предмет гордости и главная ценность хозяйки: рекомендательное письмо директрисы пансиона Вест-холл. Не удержавшись, я подошла ближе, вгляделась в красивые каллиграфические строчки. Поморщилась, подмечая аккуратные завитки почерка, очертания стилизованного особняка на оттиске печати и изящную подпись миссис Корнелии Уолтерс.