Мажор. Ты не узнаешь о сыне

Глава 2

Эмма Емельянова

Боюсь поднять глаза, боюсь вновь столкнуться с серой бездной, в которой тонула, стоило ему посмотреть на меня. Нутро обдаёт мелкой дрожью. Кожа горит от прикосновения Макарова. Набираюсь храбрости.

Господи, помоги мне выстоять перед ним!

Три года прошло. Должна была забыть, пережить и вытолкнуть из сердца. Может это всего лишь остатки тех чувств? Если да, то нужно избавиться от них. Знать его не хочу!

Да, сама виновата. Поддалась, не устояла. Влюбленной дурочкой была. Он в тот день даже и не понял, что был первым у меня. Тим искал утешения, а я хотела его любви. Не думала, что потом настолько будет болеть душа. Та ночь для него ничего не значила, а для меня была всем. Я помню каждое прикосновение, каждый вздох, каждое движение.

– Вы знакомы? – Людка удивлена.

“Соберись тряпка!” – приказываю себе мысленно.

Делаю глубокий вдох и высвобождаю из стальной хватки руку.

– Тимофей – мой бывший однокурсник! – поднимаю взгляд и сталкиваюсь с бескрайним грозовым небом.

Он хмуро смотрит на меня.

– Ты не рассказывала, что училась с таким красавцем.

Подруга очарована.

– Не о чем было рассказывать, – сердце стучит по рёбрам.

– Ничего себе не о чем! – она рассматривает его с ног до головы. – Может, тогда познакомишь нас? – просит.

– Люда – это Тим, Тим – это Люда! – изображаю безразличие на лице.

Сама же разворачиваюсь и ухожу, оставляя их наедине.

Мы больше никто. Мы больше не друзья. И я больше не люблю его. Буду всячески сохранять между нами дистанцию. Не расскажу ему о сыне. Ромка только мой. Никому не отдам. Если Тим узнает о нём, может захотеть забрать его. Слишком хорошо знаю родителей этого мажора. Они отберут моё чудо.

Я и дедушка не переживём этого. Потому ни за что не расскажу Макарову. Пусть остаётся чужим. Один раз подпустила его к себе и осталась с разбитым сердцем.

Иду по коридору, чувствуя себя обессиленной. Всего пара фраз в его присутствии, и я выжата. А окончательно добивают фрагменты из прошлого, мелькающие перед глазами. Память совсем не щадит меня.

«Подпрыгиваю от звонка телефона.

– Алло! – беру трубку.

– Эмма, приезжай, пожалуйста! С Макаровым что-то происходит. Похоже с девушкой поругался, или ещё хуже. Он неуправляем, только тебя послушается.

– Еду! – срываюсь с места.

Я выбегаю прямо в домашних шортах и майке, только куртку накинула. Ловлю такси. Спешу к нему. Друг Макарова прислал адрес. Приезжаю быстро. Водитель вошёл в положение и повёз короткой дорогой. Оплачиваю проезд и вылетаю из машины, надеясь, что он ничего не натворил.

В клуб в такой одежде не зайти. Я набираю Олега. Парень выходит встретить меня. Только тогда охранник пропускает внутрь.

Нахожу Тима в вип зоне. И я сразу понимаю, что дело совсем не в алкоголе. Он пьян от эмоций. От боли, которая выражается в серых глазах.

– Тим! – касаюсь его плеча.

– Приветик, Эм! – на красивом лице появляется широкая улыбка, но искусственная. За ней пытается спрятать то, что у него на душе.

– Что случилось? – сажусь рядом.

Но он качает головой, не говорит.

– Давай поедем домой? – сжимаю его руку.

– Там пусто! – выдавливает из себя.

– Я побуду с тобой! – боль Макарова отзеркаливается внутри меня. Всё нутро узлом скручивается. – Ладно? – улыбаюсь ему.

Кивает. Помогаю Тиму подняться с дивана. Его друг знает, что в моём присутствии он редко буянит.

Олег сажает нас в такси. Макаров сразу устраивает голову у меня на коленях и закрывает глаза. Я глажу его по голове. Сейчас мне хочется забрать всю его боль.

Что же произошло?

Мы приезжаем к нему. В коридоре он сбрасывает обувь, я тоже, и прямо на пол бросает куртку. Хотела поднять, но не успеваю. Шум из гостиной пугает. Лечу к нему, а Макаров всё там разносит.

– Тим! – подбегаю к нему.

– Она изменила мне, Эм! Изменила! Представляешь? Выбрала бывшего. – кулаком бьёт по стене. – Выбрала этого придурка! – следует крик боли и беспрерывный поток сильных ударов.

Я хватаюсь за его предплечья, чтобы остановить. Он успокаивается и упирается лбом в бетон.

– Кажется, я умираю! – по его щекам текут слёзы.

Пролезаю между ним и стеной. Обхватываю ладонями красивое лицо и заставляю посмотреть мне в глаза.

– Я рядом, Тим! – по моей щеке тоже стекает слеза.

Грудная клетка разрывается.

Неожиданно он обвивает меня руками и крепко прижимает к себе.

– Ты же не предашь меня, как предала она? – зарывается носом в мою шею.

– Никогда! – звучит словно клятва.

Я бы всё отдала, чтобы быть на её месте. Быть в его сердце.

Макаров немного отодвигается от меня. Руки по-прежнему на моих плечах. Всматривается в глаза.

– Эм!

– М?

– Сделай что-нибудь! Помоги справиться с этой болью! – молит он.

И моё сердце мгновенно отзывается. Загорается надеждой, что возможно Макаров забудет её и увидит во мне не просто друга, а девушку.

Но сейчас Тим нетрезв, понимаю по мутной пелене в глазах. Потому нельзя поддаваться внутренним порывам.

– Тебе нужно поспать. Утро вечера мудренее, – глажу его по густым каштановым волосам, стараясь, сохранять улыбку на лице.

Вновь кивает. Я отвожу Макарова в спальню. Он заваливается на кровать.

– Где аптечка?

– В ванной комнате, – тихо отвечает.

Возвращаюсь через минуту. Он лежит и смотрит в потолок. Я обрабатываю ему раны на костяшках, Тим даже не замечает этого. А у меня сердце разрывается.

Прикасаюсь к выступающей скуле и подушечками пальцев снимаю слезу.

Но он внезапно подскакивает с кровати, подлетает к зеркалу, смотрит на себя. А затем вновь бьёт кулаком по стене. Подбегаю к нему и обнимаю со спины.

– Я – не он. Настя всегда любила только Бессонова! – бросается на стену так, будто избивает Дэна, своего главного соперника.